Он потрусил в сторону головы бесполого монстра – но тот, издавая звуки, сильно похожие на банальный мат, заворочался, перевернулся на живот и встал на четвереньки. Андрей свернул к руке, подпрыгнул и рубанул туда, где у бледнолицых обычно пульсирует синяя жилка. Но на этот раз кровь не потекла. Наоборот, от места раны вверх побежали мелкие трещинки. Почуяв неладное, Зверев кинулся в сторону, и очень вовремя: порождение кошмара внезапно превратилось в глиняного болвана, который тут же обрушился на землю многотонной массой черепков.
– Фу-уф, – облегченно опустил оружие боярин. – Кажется, управились. А вы, леди, в следующий раз пугайтесь, пожалуйста, кого-нибудь попроще.
– Ты спас меня, витязь! – радостно запрыгала юная княгиня, платье на которой волшебным образом восстановилось. – Ты мой избавитель! – Она присела и склонила голову: – Чем я могу тебя вознаградить?
– Ну что ты, Людмила, – закинул Андрей бердыш за спину. – Ведь это всего лишь сон.
– Если сон, то тогда здесь можно все!
Она взяла молодого человека за руки, привлекла к себе, перехватила обеими ладошками за затылок и поцеловала со страстью, какая бывает только при первом любовном поцелуе.
Даже во сне это было чертовски приятно, и Андрей одним усилием воли снес мрачный город вокруг, превратив его в поросший чудесными цветами остров посреди голубого океана с белыми пенными волнами. Но девушка засмеялась, закружилась, вспорхнула к облакам – и ему пришлось взметнуться за ней, подобно соколу над легкокрылой голубкой.
И тут вокруг зазвонили колокола.
Небо исчезло, они стояли на земле – правда, взявшись за руки.
– Что-то случилось, – закрутила головой Людмила. – Придется просыпаться…
И она исчезла. Зверев заворочался, открыл глаза. Да, действительно, веселый перезвон колоколов лился со всех сторон, проникая сквозь окна и стены, через потолок и, казалось, звучал даже из-под пола. Он был везде."
"– Как они тут живут-то? – спихнув одеяло, поднялся Андрей. – Захочет человек поспать в выходной день – и то из постели вытряхнут.
А если бы я занят был до полуночи?
Одевшись, он выбрался на двор, к колодцу. Здесь царили суета, шум, спешка. Бояре из братчины, разодетые, точно на сватовство, торопили холопов, чтобы те седлали и выводили коней, сами же спешно поднимались в седла и выезжали на улицу, дабы не мешать друзьям в общей давке. Большинство были в одинаковых красных кафтанах – а значит, собирались на государеву службу.
