Сколько мы холопов павших этой весной из-под Острова привезли? Рази там на проклятие грешил кто? Вестимо, слух один про проклятие ходит, не может быть под ним основы. Но из-за слуха глупого не выдать князю замуж своей племянницы.
– Хорошие слухи, которые подкрепляются со всей регулярностью. Небось, ни одного сына на стол Сакульского княжества так и не село? Не рождалось таковых?
– Крещена княгиня Полина и к причастию при нас в храме подойдет. В лоне церкви она православной. Не может быть на ней проклятия, что язычниками безбожными налагалось.
– Много вы понимаете в проклятиях, – скривился Зверев. – Иной раз, покуда вещи заговоренной не отыщешь, ни одна сила от него освободить не сможет. Священник с елеем и ладаном уйдет, а поклад останется. И порча от него снова расползется, как ни старайся.
– Я знал, что услышу от тебя что-то подобное, – откинулся на спинку кресла боярин. – Ведаю, как к Лютобору на болото бегаешь. Оттого и помыслил, что проклятие, коли есть оно и кресту святому не по силам, может колдуну болотному сдаться.
Посылать тебя на гибель у меня и мысли малой не промелькнуло. Оттого я и обещался подумать, что уверен: справишься ты с бедой подобной, не пропадешь. Однако же вспомни и о том, ради чего рискнуть придется. Земли обширные в Корельском уезде, титул княжеский, что тебе и детям твоим останется, да и за эти земли, за имение наше навсегда страх пропадет. Не будет более тяжбы, не будет опасности, что поместье наше в чужие руки вместе с нами отдадут.
Есть над чем размыслить.
– Долго размышлять-то можно?
– Через неделю я ответ дать обещал.
– А не рано мне жениться, отец? – покачал головой Зверев. – Мне ведь шестнадцать всего исполнилось.
– Что за слова странные говоришь, боярин? – усмехнулся Василий Ярославович. – Ты же воин, сынок! Коли ты достаточно взрослый, чтобы живот свой за отчину класть, на битву супротив врага любого выходить – так кто же тебе иные права запретить может?
– А если я еще не готов, чтобы жениться?
– Как же не готов? – не понял Лисьин.
– Нешто хотелка еще не выросла? Вот уж не верю я!
– Я про другое, отец. Я… Я мысленно еще не готов. Я не уверен… Ну как можно говорить о свадьбе, если я этой Полины и в глаза ни разу не видел! А может, она страшная? Может, старая? Может, не понравится? И потом… – Андрей привстал, но уперся бедрами в стол и опустился обратно. – И потом, может мне другая девушка нравится?
– Другая? – вскинул брови боярин.
