Мяконький, что титька мамкина.
– Ладно, Лютобор. Покажи, что там зимой будет твориться.
– А тебе зачем?
– Затем, что всего двадцать дней назад я великому князю в верности клялся! – зло ответил боярин. – И живота клялся не жалеть, его защищая. Потерплю до весны, дольше тут сидел. Спасу государя, а потом домой и возвернусь. Ну давай, чародей, показывай! Дай глянуть, кто там и что творить станет?
– Сам посмотри. Зря тебя учил, что ли? – невозмутимо ответил старик. – Свечи с жиром мертвецов в коробе, ношва на полу, вода в кадке.
– Зеркало давно купить пора, – недовольно буркнул Андрей. – Привозят ведь фряги в Москву…
– Вот и купил бы, боярин… – хмыкнул чародей, накладывая мясо на хлеб. – А коли уж не купил, то со Стречей уговаривайся.
Зверев поднял деревянное корытце, набрал в него воды, дождался, пока поверхность перестанет колыхаться. Тогда он произнес усыпляющий заговор, приставил «зеркало» вертикально к стене, забрал из короба две свечи, зажег от углей, установил перед «зеркалом», нараспев произнес заклинание богине смерти, владычице царства мертвых, и попросил показать Москву.
– Поверху гляди, пока пожар не заметишь, – посоветовал от стола колдун. – Пива и впрямь пить не станешь?
– Не стану, не стану, – помотал головой Зверев. Прямо у него на глазах уже начинал разгораться гигантский костер, что подобно огненному потопу захлестнул большую часть города…
В усадьбу он вернулся только в сумерках. Холопы уже успели затворить ворота, но хозяйского сына все же пустили, хотя любого другого путника или даже своего товарища наверняка оставили бы ночевать снаружи.
Слишком уж часто под покровом темноты старается проникнуть в жилище всякая нечисть – рохли, кикиморы, а то и лихоманка. Да и враг коварный порой пытается в темноте у ворот спрятаться, чтобы потом внезапно внутрь ворваться. Разумеется, накрывать стол даже ради него никто не стал. Не явился к трапезе – сам виноват.
Пришлось укладываться на пустой желудок.
Утро Андрей посвятил кистеню и луку, упорно добивая одинокий пень на берегу, после чего был призван Василием Ярославовичем и вместе с прочими домочадцами отправился в церковь. К счастью, монаха, что застиг его с Варей на берегу, тут не было, поэтому молодой боярин исповедался и причастился совершенно спокойно. После службы всей толпой они вернулись в усадьбу, в трапезную, к уже расставленным яствам.
