Ты уж тоды не скандаль…
– Хорошо, – рассмеялся Зверев, удивившись тому, насколько легко разрешился столь трудный вопрос. – Ну и ты на тот перекресток приходи. Тебе ведь алтын нужен?
– За такое дело мог бы и серебром одарить, сокол мой ясный.
– Глаза княгини Людмилы увижу – может, и отблагодарю.
Андрей опять пустил коня вскачь. Возвращаться на двор Кошкина, бродить там несколько часов из угла в угол ему не хотелось, и молодой боярин помчался к городским воротам. Отвернул на тянущиеся перед земляной стеной свежескошенные луга, и долго носился по ним, подставляя лицо встречному ветру.
Сердце билось горячо и упруго, уши горели, а в сознании крутилась только одна мысль: «Неужели я сейчас ее увижу?».
Зверев въехал в город через южные ворота, не забыв поклониться надвратной церкви и осенить себя знамением. Спокойным шагом добрался до самого Кремля, повернул от него к дворцу Воротынских, проехал дальше, к стройному и высокому двухшатровому храму Успения, от ворот церкви поскакал по одноименной улице.
Нужный перекресток он узнал легко: перед ним, на скамеечке у чужих ворот, сидела знакомая нищенка, поставив подбородок на клюку. Увидев боярина, она встрепенулась, выпрямилась – видимо, забыв, что безнадежно горбата, – и замахала руками:
– Ты там не жди! Ты в сторонке постой да навстречу выезжай. Дабы случайно столкнуться.
– Скоро появится?
– Служба вот-вот начнется, соколик. Должна к ней поспеть.
– Хорошо.
Андрей спешился, встал перед конем, поглаживая его по морде, успокаивая, делясь с ним хорошим настроением. Гнедому это понравилось: он опустил ниже морду и даже перестал шевелить ушами, прислушиваясь к происходящему вокруг.
– Едут… – зашипела нищенка.
Как она угадала это сквозь отгораживающий Болотную улицу частокол, Зверев не понял, но поднялся скакуну на спину, повернул его к перекрестку, пустил шагом. Тут показалась и свита княгини Шаховской. Сама Людмила ехала на гордо вышагивающем тонконогом арабском жеребце на седле боком, «по-дамски».
Рыжие кудри укрывал тонкий батистовый платок, украшенный мелкими жемчужинами, плечи спасал от солнца плащ из золотой парчи, украшенный спереди самоцветами и лентами из красивого меха. Юбки же, что прятали ноги до самых туфелек с загнутыми вверх носками, были шелковыми, бархатными, атласными – между складками выглядывала то одна, то другая дорогая ткань.
