Хозяин сбросил шубу на один из сундуков, оставшись в дорогой ферязи, желтых атласных шароварах и красных сафьяновых сапогах с задранными носками, развел руки. Несколько раз глубоко, с явным облегчением, вздохнув, он прислонил посох к стене, скинул бобровую шапку, оставшись в одной тафье из тонкого войлока, пригладил черную бороду.
– Чего желаете, Михаил Иванович? – заскочил в приоткрытую дверь холоп.
– Яблок принеси, вишню, слив, груш… Сласти прихвати.
Князь извлек из шкафа медный кувшин с длинным тонким горлышком, которое мастерская чеканка превратила в тело змеи, выудил пару серебряных кубков, подсел к столу, наполнил.
– Ну, боярин Андрей, давай выпьем за твое звание новое. Чтобы пришла к тебе, боярин, новая слава ратная, чтобы не было тебе на поле бранном боли и горести…
Воротынский перекрестился, выпил. Зверев последовал его примеру. Хозяин тут же наполнил кубки снова, взял свой в руку, откинулся на спинку стула:
– А скажи мне, боярин, откуда к тебе хитрость такая пришла: гуляй-город во время сечи поставить?
– Если честно, княже, о гуляй-городе я не думал, – признался Зверев.
– Я хотел сделать такую… избу на колесах. Чтобы в ней по полю боя ездить и из пищалей всех врагов расстреливать. А они чтобы никого внутри достать не могли.
– Навроде осадной башни?"
"– Да, – кивнул Андрей. – Но она оказалась очень неуклюжа, тяжела. Посему я на это дело рукой махнул. А щиты остались. Они сами по себе намного легче, их пара человек переместить или поднять сумеют. За ними от стрел можно прятаться, от врага всякого, и их тоже на колеса можно поставить.
Вот и опробовал. И, как мне кажется, получилось неплохо…
Отворилась, три румяные девки в сарафанах с синей клетчатой грудью и в синих платках принесли блюда с пряженцами, с фруктами, с пастилой, халвой, курагой и изюмом.
– Пироги откуда? – придирчиво поинтересовался Воротынский.
– Хозяюшка велела принесть, – поклонилась одна из девок. – Сказывала, не кушали давно, а мальвазию наверняка пьете.
– Ишь, следит, – хмыкнул Михайло Иванович.
– Передай, гость у меня. Молодой боярин Лисьин, о котором я сказывал.
Андрей же прислушался к странному шуму. Будто смеется кто-то недалеко. Прямо за окном. Голос женский, не детский.
– А я вот поразмыслил на досуге, как удобно бы твой гуляй-город разгромить при нужде. Вроде и стены низкие, и бьют пищали недалеко, и заряжаются долго. Простой лестницей одолеть можно. Кинуть на щиты да поверху перебежать. И лезть не надо.
