– Братчина!!!
Двое холопов внесли в трапезную и поставили на стол чашу примерно двухведерного объема, до краев полную слегка мутноватого желтого пива с тонкой пенкой на поверхности.
– Друзья! – взмахнул рукой боярин Кошкин. – Ныне день у нас великий! Ныне в круг наш мы нового боярина принимаем. Осушим общую чашу, чтобы всегда мы единой семьей держались, чтобы в беде не бросали товарища своего, чтобы помнили и любили всех! За нового друга нашего, за боярина Андрея Лисьина, сына Лисьина и внука Лисьина! Ну, боярин, пей!
Ради торжественного события осоловевшие от выпитого мужи поднялись, подтянулись к чаше и радостно взвыли сиплыми голосами:
– Пей до дна, пей до дна!
– Пей, – подтвердил Василий Ярославович.
Андрей вздохнул, приложился к краю. Поднять этакого кубка он не мог, а потому просто наклонил чуть на себя, всасывая сладковатый хмельной напиток мелкими глотками. Пил, пил, пил – пока не понял, что наступил неодолимый предел.
– А-а-а! – радостными криками встретили его передышку сотоварищи по пьянке.
К чаше подступил Лисьин-старший, тоже припал к пиву. Следом стали отхлебывать все остальные. Несколько минут – и братчина опустела. Народ, зело пьяный и до этого торжественного подвига, окончательно ослаб.
Новик понял, что здесь отдельных приглашений не будет, прошел вдоль стола, быстро обглодал пару крохотных рябчиков, отрезал кусок лебединой грудки. Заморив червячка, вытянулся на скамье у окна, положив голову на чей-то кафтан. В ногах тотчас появилась блаженная слабость.
Но не успел он закрыть глаза, как его взяли под руки и за ноги, попытались поднять.
– Эй, вы чего? – взбрыкнул Андрей.
– Прости, боярин. – Его немедленно отпустили. – Мы хотели тебя в светелку твою… Проводить.
Дворня боярина Кошкина была одета одинаково – полотняные рубахи с синим воротом и синим шитьем понизу. Уважает хозяин порядок.
– Ладно, ведите, – разрешил новик.
По угловой лестнице они поднялись на второй этаж, холоп отворил дверь в комнату шириной в два воробьиных шага и крохотным окошком где-то далеко-далеко наверху.
Зато здесь была перина – и больше для счастья Звереву ничего не требовалось.
* * *Не успев ввечеру хорошо попраздновать, утром старший и младший Лисьины оказались единственными, кто смог встать.
– Что это было? – поинтересовался Андрей, когда боярин позвал его из светелки с собой. – У кого-то именины?"
"– Это наша братчина, – ответил Василий Ярославович.
