Наваливаясь на оружие всем весом, Зверев резко сдвигал его на полметра влево, пробивая кого-то подтоком, вспарывая голые животы, бока, ребра. Делал шаг вперед, наступая на бьющиеся в судорогах тела, прокручивался вокруг своей оси, подрезая тех, кто напирал сзади, колол острием вверх, снова резал навалившихся мытников. Делал еще шаг, оборот, укол… Но все равно его не хватало, чтобы отбиваться сразу со всех сторон.
Наконец впереди показался дверной проем. Андрей рывком кинулся в него, развернулся, рубанул тех, кто лез первыми, поднял сундук, закрывая проход, подпер его кадками.
И рухнул сверху, чувствуя, как по ногам стекает что-то липкое и теплое…
* * *– Чужак! Чужак! – громкий шепот заставил его поднять голову.
Оказывается, снаружи уже наступила ночь. Зверев отгреб в сторону пару подпорок, после чего голова опять закружилась, и он упал под стеной.
Когда Андрей снова пришел в себя, он лежал на санях, укрытый своим налатником. Ноги были беспорядочно закиданы от холода другими деталями одежды. В распахнутой дверце печурки плясал огонь, давая такой же красный, нервно дергающийся свет.
– Жив, – облегченно выдохнула девушка. – Энвин, он жив!
– Да? – Слева над новиком показалась голова паренька. – Все получилось, чужак! Ты убил упырьего царя! Ох, и бесились они тут весь вечер! Потом все же жрать начали, а потом и вовсе разлетелись. Другой царь не пришел. Видать, он тут и вправду один.
– Логово бы их найти да разорить, – прошептал Андрей. – Как бы нового не вырастили…
– Разорим! Теперь точно разорим! – радостно засмеялся Энвин.
– А не разорим – округ их логова таких же самострелов наставим. Али ловушек волчьих. Коли нам теперича цари упырьи не страшны, с остальными бедами управимся.
– Я не пойду с тобой, Энвин, – перебила его девушка. – С чужаком посижу. Вдруг понадобится ему что?
– Ладно, – кивнул парень. – Управлюсь, не впервой. Держись, чужак! К утру рыбкой копченой полакомишься. Я так понимаю, здесь нам отныне таиться ни к чему. От мытников отобьемся, царя подловим.
Так что можем подымить, не страшно. Сколько лет копченого не пробовал!
Энвин закинул бердыш за спину, ушел в сторону. Загрохотали разбираемые у двери сундуки. Андрей закрыл глаза, опять проваливаясь в небытие, но вскоре ощутил прикосновение к щеке чего-то холодного и вздрогнул, открыл глаза, судорожно ища рукой саблю.
Но это была всего лишь Марта. Правда, на этот раз без шапки. Волосы ее блестели частью от влаги, частью от снега, запутавшегося в длинных прядях.
