Женщина страдала – но ее спутники постоянно поглядывали в сторону печи.
Крики усилились, начались роды. Мужчины помогали, принимая ребенка, Марта держала женщину за руку. Несколько усилий, сопровождаемых воплями, – и на приготовленной тряпочке оказался сморщенный, как черносливина, малыш, тут же недовольно заголосивший.
– Мальчик, – шепотом сообщила Марта. – Инни, у тебя мальчик.
– В честь такого случая ей полагается щука, – предложил один из мужчин. Никто спорить не стал.
Рыбу достали, поделили.
Андрею достались судаки. Он быстро их проглотил и от усталости и приятного теплого чувства в животе уснул сидя, привалившись спиной к наружной стене.
Проснулся он уже на боку, от приглушенного, но яростного спора. За узким окном цокольного этажа, больше похожим на лоток для улья, опять светило солнышко, искрился снег. Благодаря этому и в укрытии было довольно светло. Инни покачивалась, прижимая к себе ребенка, один из мужчин сидел рядом с ней, обнимая за плечи, другой отбивался от нападок Энвина.
– Мы должны от него избавиться! – яростно требовал паренек. – Немедленно! Он нас выдаст! Нужно отнести его в лес и забыть. Нам сейчас не до детей!
– Как можно-то?! – шипел в ответ мужчина. – Это же дитя малое, невинное! Чем оно в твоих страхах виновато?
– А как оно кричать начнет, титьку просить, али оттого, что мокрое, – как его остановишь? Да нас по этому крику враз опознают!
– Тебе этих мытников мало, Энвин? Мало тех, что из иных детей появились? Хочешь и этого в нежить превратить?
– Но он погубит нас всех! Погубит! Марта, а ты чего молчишь? Скажи им, надо выбросить младенца!
– Я не знаю, Энвин, – отвела глаза девушка.
– Он же не виноват. Сделаем еще одного мытника – на нас грех будет.
– Но он кричит! Он без вины, просто кричит! Кричит! Вякнет еще раз – и сюда тоже эти голодные твари прилетят. Пока вы тут думаете да гадаете, они в любой миг появиться могут.
Выбрасывать его нужно. Немедля.
– Как выбрасывать? Как мы без детей? Тогда и самим жить ни к чему. Можно самим к мытникам уходить. Зачем жизнь наша, коли детей после себя не оставим? Чего ради мы тогда мыкаемся?
– Мы жизнь свою спасаем!
– Да зачем, если она все едино с нами прервется? Жизнь затем, Энвин, дается, чтобы в детях ее продолжать!
– Ты чего, Энвин, немецких сказок на ночь начитался? – не выдержал и Андрей.
