Звереву померещился в усадьбе какой-то шум, и он опять как мог громко крикнул:
– Не открыва-айте!!!"
"Страха за себя Андрей почему-то не испытывал. Уж больно невероятным казалось все происходящее. Страшно было, что обитатели усадьбы сдадутся и окажутся в руках этого польского сброда. Пахом, Ольга Юрьевна, отец, Варвара… Страшно подумать, что этакие твари с ними вытворять станут. Хорошего про ляхов никто никогда не рассказывал. Самому умереть легче, чем такое увидеть. И Зверев снова закричал:
– Не открывай…
Клинок вдавился в горло, и новик сорвался на хрип.
– Нехорошо поступаешь, вельможный пан, – совсем рядом раздался голос Крошинского. – Негоже так рыцарю. Не смерд же он, нам с тобой ровня.
– Княже… – прошептал Зверев. – Княже, передай воеводе… Коли усадьбу не тронут, я вас к усадьбе князя Юрия Друцкого проведу… Я не ярыга, дорогу знаю…
Женский крик оборвался. То ли боярыня сознание от ужаса потеряла, то ли ее увели. Больше всего Андрей боялся, что Василий Ярославович не выдержит, откроет, договориться попытается.
Разбойники такой слабиной наверняка воспользуются. А так… Может, и правда, увести поляков удастся? Пошла минута, другая.
– Пан Чекрыжный… – Князь Крошинский тяжело дышал. – Пан Чекрыжный! Воевода пленника доставить велел. Тащи его обратно.
Спустя пару минут новик опять стоял перед креслом. За это время пан Немира успел обзавестись большим золотым кубком, из которого время от времени прихлебывал.
– Ну, сказывай, московит, – предложил воевода.
– Чего ты там обещал за голову свою?
– Я выведу вас к имению князя Друцкого.
– Нас к имению княжескому и ярыга ваш беглый выведет, – на жабьем лице толстяка появилась широкая ухмылка. – Как усадьбу вашу разорим, его жену и детей из неволи вызволим, – так и покажет. Не то я его быстро на кол посажу, дабы памятью впредь не страдал. Посему предложи чего-нибудь поинтереснее.
– Я проведу вас тайной тропой, вы выйдете к усадьбе неожиданно и застанете князя врасплох.
– Ты считаешь меня глупцом, московит? Ворота затворить много времени не нужно, как бы нежданно рать к городу ни пришла.
Вон, отец твой успел. Посему последний раз спрашиваю: что такого пообещать за жалкую голову свою можешь, чтобы я от усадьбы вашей, уж почти покорной, отказался?
– Усадьбу так просто не возьмешь, воевода. Людей у отца много, оружия хватает, стены крепкие. Напрасно людей своих погубишь. Крови изрядно прольется.
– Коли так, твоя прольется первой, московит.
