Ополченцы здешние к тюфякам подходить боятся, в наказание их ко мне воевода ставит.
– Еще хочу спросить, – оглянулся Андрей. – Отчего амбар с оружием тут, на отшибе стоит. Вдруг сюда чужаки ворвутся? Получится, пушки там, а порох к ним – здесь. Или диверсант какой проберется да подожжет. Крепость враз без пороха останется.
– А все потому же, боярин. Воеводы решили, коли случится беда и амбар пороховой взорвется, то здесь он токмо немцев да вал городской попортит. А коли в крепости, то стену ближнюю наверняка завалит.
Вот сюда и сослали. Как тревога случается, отсюда зелье на батарею носим, сколько на день али два надобно. Тем и палим. Жребий же там, у тюфяков лежит.
– Какой жребий?
– Ну, дроб каменный, коим из тюфяков стреляют. Пойдем, покажу.
Мастер хорошенько запер амбар, перекрыв дверь длинной железной перекладиной, повесил на ее конец замок. Затем столь же тщательно затворил ворота. Андрей взял серого под уздцы, бок о бок с Кречетом двинулся вверх по склону – и увидел, как из-за земляного укрепления вывернул на коне Пахом.
– Похоже, это за мной, – понял он.
– Новик, Андрей! Батюшка кличет, – не доезжая, крикнул Белый.
– Извини, друг. В другой раз гляну… – Зверев кивнул мастеру, поднялся в седло и поскакал за дядькой.
Перед храмом творилось что-то непонятное. Холопы Лисьина с седел лупили плетьми каких-то чужаков. Те, тоже конные, хлестались в ответ. И вроде бы ладно: в тулупах и те, и другие, в зипунах, охабнях – не больно. Но ведь каждый норовил попасть по лицу!
Андрей тут же рванул саблю, но Пахом успел перехватить его руку:
– Не лезь, новик.
Не по чину тебе в холопью свару лезть. Да и грех со своими насмерть биться, пусть и подлыми. Нельзя.
– Мой род от самого Словена тянется! – услышал Зверев злой крик боярина. – Что мне твои Рюриковичи?!
– Не Словен, а бродяга безродный в твоем роду у зачинания! – кричал, грозно помахивая хлыстом, какой-то незнакомец в богатой шубе и красной суконной шапке с каракулевыми отворотами. – Смерд приблудный, холоп безродный! И самому тебе холопом быть, коли на землях чужих приживаешься.
Оброк плати, смерд, али уметайся из поместий моих!
– Сам смерд! Приперся из чужих краев – да законы тут ставишь?!
– Закон везде один. Кто чужое взял – вор! Кто чужую землю пашет – смерд!
Андрей пнул серого пятками, пуская с места вскачь, въехал между чужими холопами так, чтобы грудью коня ударить одного под колено, другого снизу вверх пнул под голень сам. Оба от неожиданности опрокинулись на спину и свалились с седел.
