– Мы быстро начинаем скучать, – добавляет Элизабет, тоже опустошив свой бокал. – Упаси нас бог от оконных задвижек, женщина-констебль де Фрейтас.
– Теперь говорят просто констебль, – сообщает Донна.
– Понятно, – поджимает губы Элизабет. – А если я все-таки буду говорить: женщина-констебль? Вы меня арестуете?
– Нет, но стану думать о вас чуточку хуже, – отвечает Донна. – Потому что это ведь такая малость, а вы оказали бы мне уважение.
– Черт! Шах и мат. Ладно! – говорит Элизабет и губ больше не поджимает.
– Спасибо, – говорит Донна.
– Угадайте, сколько мне лет, – поддразнивает ее Ибрагим.
Донна колеблется. Ибрагим хорошо одет, у него прекрасная кожа. И пахнет от него замечательно. И в нагрудном кармашке искусно сложенный платок. Волосы редеют, но сохранились. Ни брюшка, ни второго подбородка. И все же, если взглянуть глубже? Хм. Донна смотрит на руки. Руки всегда выдают возраст.
– Восемьдесят? – решается она.
И видит, как паруса Ибрагима опадают, теряя ветер.
– Да, угадали. Но я выгляжу моложе.
Я выгляжу на семьдесят четыре. Все подтвердят. А все дело в пилатесе.
– А вы что о себе расскажете, Джойс? – обращается Донна к четвертой в компании – маленькой седой женщине в лавандовой блузке и сиреневом кардигане. Та сидит с совершенно счастливым видом, упиваясь разговором. Рот на замке, зато глаза сияют. Как притихшая птичка, высматривающая, не блеснет ли что на солнце.
– Я? – отзывается Джойс. – Мне и сказать нечего. Была медсестрой, потом мамой и снова медсестрой. Боюсь, ничего интересного.
Элизабет коротко фыркает.
– Вы ей не верьте, констебль де Фрейтас. Джойс из тех, кто доводит дело до конца.
– Просто я дисциплинированная, – говорит Джойс. – Это теперь немодно. Если я сказала, что буду ходить на зумбу, значит, пойду на зумбу. Такая уж я есть. Интересный человек в нашей семье – моя дочка. Она заведует хедж-фондом, если вы представляете, что это такое.
– Вообще-то не представляю, – признается Донна.
– И я, – соглашается Джойс.
– Зумба была до пилатеса, – говорит Ибрагим.
– Я считаю, совмещать их не стоит. Для основных групп мышц это противоестественно.
На протяжении всего ланча Донну глодал один вопрос."
"– Можно мне спросить? Я понимаю, что все вы живете в Куперсчейзе, но как вышло, что вы четверо стали друзьями?
– Друзьями? – кажется, Элизабет смешно. – О, дорогая, мы не друзья.
Рон хихикает.
– Господи, любовь моя, какие мы друзья! Тебе долить, Лиз?
Элизабет кивает, и Рон подливает вина. Пошла в ход вторая бутылка.
