По причинам, до которых мы еще докопаемся, скорее всего из-за безнадежной любви, вы покинули Лондон, который, думается, и по образу жизни, и по работе подходил вам как перчатка. Очутились здесь, в Файрхэвене, где и преступления, и преступники – мелочь. И топчете мостовые. Может, какой хулиган украдет велосипед, Донна, может, кто-то забудет расплатиться на заправке или в пабе подерутся из-за девчонки. Боже мой, какая скука! Мне по причинам, о которых я не буду здесь говорить, довелось три месяца проработать в баре бывшей Югославии, так у меня мозги лезли из ушей, до того хотелось волнений, переживаний – чтобы хоть что-нибудь случилось.
Знакомо? Вы свободны, снимаете квартиру, завести здесь друзей вам оказалось непросто. Большинство сослуживцев для вас староваты. Ручаюсь, тот молодой констебль, Марк, приглашал вас на свидание, но девушка из Южного Лондона ему явно не по зубам, так что вы отказали. Вам обоим до сих пор неловко. Бедный мальчик. Вернуться в столицу вам пока не позволяет гордость, так что на время вы здесь застряли.
Вы еще новенькая, продвижения ждать и ждать, да к тому же вас недолюбливают, потому что все подозревают: вы в глубине души сознаёте свою ошибку и чувствуете себя не на месте. И даже подать в отставку вы не можете. Так просто выбросить годы службы – трудные годы – из-за одного неверного шага? И вы смену за сменой вышагиваете по улицам по всей форме и скрипите зубами в ожидании хоть чего-то необычного. Вроде женщины, которая вовсе не монахиня и врет, что у нее украли сумочку.
Элизабет, подняв бровь, ждет от Донны ответа.
Донна совершенно непроницаема, абсолютно невозмутима.
– Я жду вопроса, Элизабет.
Элизабет, кивнув, снова открывает блокнот.
– Вопрос такой: хотите расследовать убийство Тони Каррана?
Донна молча переплетает пальцы в замок, подпирает подбородок. И очень внимательно разглядывает Элизабет, прежде чем ответить.
– Группа по убийству Тони Каррана уже собрана, Элизабет. Высококвалифицированные сотрудники. Я недавно носила им чай. У них точно нет вакансий для констебля, поджимающего губы на каждую просьбу размножить документы.
Вам не приходило в голову, что вы, может быть, ничего не понимаете в работе полиции?
Элизабет записывает и одновременно кивает.
– М-м, возможно и так. Это, должно быть, сложно. Но и увлекательно, я полагаю?
– И я полагаю, – соглашается Донна.
– Говорят, ему проломили голову, – продолжает Элизабет. – Большим гаечным ключом. Вы подтверждаете?
– Без комментариев, Элизабет, – произносит Донна.
