– Вы не передали бы в отдел находок? Кто-то обронил неделю-другую назад, я всех расспрашивал, но никто не знает, чье это.
Стив вытаскивает из ящика стола прозрачный полиэтиленовый пакет с банкнотами и подает Крису.
– Пять тысяч евро. Какой-нибудь турист небось волосы на себе рвет.
Крис смотрит на деньги, потом на Донну, потом на Стива. Отпечатки пальцев? Это вряд ли, но Стив по крайней мере дал им знать, что они не ошиблись.
– Вы не хотите оставить себе?
Стив Эркан качает головой.
– Не-а, я знаю, откуда они взялись?
Крис передает деньги Донне.
Та прячет в пакет для вещественных доказательств. Оба они понимают, что Стив Эркан сейчас проявил большую отвагу. Крис, поднявшись, встряхивает ему руку.
– Тони Карран был подонок, знаю, – говорит Стив Эркан, – но такого не заслужил.
– Согласен, – говорит Крис. – Ну, мы с брюшком еще к вам заглянем.
– Правильное решение.
Глава 106
Элизабет, уходя, не стала будить Стефана. Богдан после работы зайдет сыграть в шахматы. Элизабет надеется, вернувшись, застать обоих.
Ей не помешает компания.
У гардероба в спальне отвалилась ручка. Элизабет невзначай оставляет ее на кухонном столе. Она готова поспорить, что Богдан не удержится, приделает на место.
Рон принес ей фотографию, которую высмотрела Карен Плейфейр. Карен в те времена была девочкой, но Элизабет уверена, что та не ошиблась. Она попыталась сложить в голове картинку. Поначалу это казалось невероятным. Но чем больше она размышляла, тем больше это походило на ужасную правду. Она продумала все шаги, один за другим.
Час назад Ибрагим принес ей последний кусочек головоломки, так что уже пора. Тайна раскрыта, дело за правосудием.
Элизабет выходит в вечернюю прохладу и больше не оборачивается. Темнеет теперь раньше, из гардеробов достали шали и шарфы. Лето еще придерживает крышку над осенью, но это уже ненадолго. Сколько еще осеней достанется Элизабет? Сколько лет, когда можно надеть удобные сапожки и пошуршать листьями? Однажды весна ее не застанет. Распустятся нарциссы у озерца, но она их не увидит.
Так оно и есть: радуйся, пока можешь.
Но сейчас, с делом в руках, Элизабет ощущает свое единство с поздним летом. Листва крепко держится на деревьях, зной идет в последнюю атаку, и в рукаве еще прячется лишний туз.
К ней приближается Рон, угрюмый, но решительный. Скрывает хромоту, не выдает боли. Какой Рон прекрасный друг, думает она. Какое сердце! Пусть бы оно билось подольше.
Завернув за угол, она видит ждущего у дверей Ибрагима с папкой в руке.
