Довлатов паркуется во дворе. Я сегодня обедаю с родителями в родном доме. Ритуальный ежемесячный обед, который устраивает мой отец каждое двадцатое число месяца.
Литвин сегодня решил не почтить своим присутствием моего отца. Что на него не похоже. Обычно он не пропускает такие ритуалы, плотно держа связь с моим отцом. Олег сослался на очень важную для него встречу, которую никак нельзя отменить. Но так даже легче. Не будет бесконечных бесед о бизнесе и политике. Мы, наконец, проведем время как семья. Тем более в скором времени я исчезну.
Сглатываю от обрушившегося на меня понимания. Что я творю? Мама сойдет с ума... Я, может, вообще никогда не увижу родителей. Назад дороги может и не быть.
Сглатываю, входя в дом. Здесь проще, чем в доме Олега. Но тоже всё чинно и дорого. Вот эту нелепую вазу в прихожей моя мать приобрела на аукционе. Она демонстрирует её каждому входящему в этот дом, как ценный экспонат династии китайских императоров. Она спустила на неё кучу денег, входя в азарт под выпитым шампанским, которым их щедро поили, повышая ставки.
По факту, это фарфоровое недоразумение не имеет никаких документальных подтверждений подлинности, кроме красивой легенды. Иногда мне хочется разбить вазу, показывая, что это всего лишь кусок глины. А можно было пустить те деньги во благо больным детям или сиротам. Пользы было бы гораздо больше, чем от пылящейся вазы в углу прихожей.
— Нелли, — встречает меня мама с бокалом вина. Традиционно подставляет щеку. Целую. — А где Олег?
— У него важная встреча, — отвечаю, пока мы идём в гостиную.
— Он говорил с отцом по телефону и передавал ему свои извинения.
— Ах да, точно. Совсем забыла. Надо сказать Ирине убрать лишние приборы. Голова не соображает. Сегодня магнитные бури, с утра давление скачет, — снова жалуется на здоровье.
— И ты лечишься вином, — скептически посматриваю на бокал в ее руках.
— Хорошее вино лучше всяких пилюль. Алкоголь расширяет сосуды, — выдает она мне. Киваю. Проще согласиться, чем доказывать свою точку зрения.
— Нелли, — выходит к нам отец.
Он холоден. Мы никогда не были близки. Папа у нас строгий и скупой на эмоции. Его любовь всегда выражалась только в деньгах и воспитании. Меня никогда не наказывали. Матери было достаточно сказать: «Я всё расскажу отцу», чтобы напугать меня. В детстве ему достаточно было посмотреть на меня холодным назидательным взглядом, чтобы усмирить.
Детство давно прошло, я перестала бояться его взглядов. Но ближе мы не стали. Общаемся, как знакомые.
