Молча открываю вино, но наполняю только ее бокал.
— Тебе нельзя вино? Есть медицинские противопоказания? — выгибает брови.
— Есть профессиональные противопоказания.
— Да ну брось. От нескольких глотков вина твой профессионализм не рухнет.
В ее голосе снова вызов. Принимаю его. Наливаю и себе, сажусь за стол. Нелли берет себе на тарелку только овощи и соус.
— Денис, ужин. Он на столе. Не стесняйся, ешь. Всё мясо твое. Надеюсь, вышло вкусно. Давно не готовила.
— Вы вообще не едите мясо?
— Нет, я не вегетарианка, если ты об этом.
Сейчас просто разгружаю организм от всего тяжёлого. Городского смога, вредной еды, шума и тяжёлых, давящих людей, — с каким-то сожалением произносит она, отпивая вина. — Ну, пробуй мясо, я старалась. Для тебя, — добавляет она.
Для меня...
Прикрываю на секунду глаза. Меня коротит.
Беру мясо, режу, пробую. Реально вкусно. Мягкое, сочное, свежее, хорошо подобранные специи и травы. Эта женщина умеет готовить.
— Пробуй с ягодным соусом, он придаёт мясу совершенно другой вкус, — предлагает Нелли, отпивая еще вина.
"
"Сама практический не ест, пара долек сладкого перца и цукини – не в счёт. Окунаю кусок мяса в соус, пробую. Действительно вкуснее.
— Ну как? Есть можно? Если плохо – говори, я не расстроюсь, — с интересом ждет моего вердикта.
— Очень вкусно.
— Правда?
Киваю, продолжая есть. Это не лесть и не попытка ей понравиться. Действительно достойное мясо.
— Хорошо, я рада, что это всё, — окидывает руками стол, — не зря.
Отпивает еще вина, пододвигая бокал ко мне.
Снова наполняю ее бокал. Нелли салютует мне, и я поднимаю свой бокал в ответ. Делаю всего глоток ради приличия. Вино хорошее, но я не любитель слабых напитков, да и работа этого не позволяет. Хотя моя работа и ужинать с объектом тоже не позволяет. Я уже наужинал тут себе на увольнение.
— Раньше я готовила для семьи. Но Олегу это не нравилось. Мне казалось, ему не нравится моя еда. Он говорил, что я не должна отнимать работу у кухарки, — сообщает мне Нелли.
— Мне кажется, пища, приготовленная женщиной для своей семьи, обладает особым вкусом.
— Ммм, — мягко улыбается. Искренне. Во мне разливается что-то теплое. — Да, ты правильно улавливаешь суть. Еда, приготовленная женщиной рода, матерью, женой, сестрой, дочерью, напитывается энергетикой. Еда, которую готовит нам кухарка, мертвая, — с сожалением выдыхает, снова отпивая вина. Почти допивает второй бокал.
Ничего критичного, но Литвин велел мне это контролировать.
Как, мать его, я должен это сделать?
Пауза.
