Эта высокомерная красивая сучка не считает персонал за людей. Выпороть мне хочется именно ее.
Но эта работа стоит того. Несколько месяцев – и меня сменит другой охранник. Такова схема. Объект не охраняет один и тот же человек постоянно, чтобы никто не смог перекупить или просчитать охрану. Мне будет достаточно этого срока, чтобы заработать на свадьбу мечты для невесты.
— Прости нас за эту сцену, — без сожаления произносит Литвин, поднимается с места и идет к бару. — Нелли немного не в себе.
— Я не имею права давать оценки частной жизни.
Моя задача – безопасность объекта.
— И хранить конфиденциальность. Ты подписал договор? — выгибает бровь, наливая себе виски.
— Да, конечно. Ничего не уйдет за стены дома.
А я пытаюсь прикинуть, сколько ему лет. На вид – больше сорока. Супруге – не больше тридцати. Ощутимая разница.
— Я очень надеюсь, Денис, — отпивает виски. — Мне хочется доверять тебе, как и любому другому человеку, работающему на меня. Я щедро оплачиваю чужой труд, но и также щедро наказываю, — усмехается, словно сказал шутку.
Но это не шутка.
Литвин имеет славу самого жёсткого человека. Вежливые угрозы всегда страшнее агрессивных. Верные ему люди работают здесь годами. Мне нестрашно нарушать правила, потому что я не собираюсь этого делать. Чётко знаю свои задачи. И прекрасно понимаю, что никто не хочет, чтобы выносили их грязное белье наружу. Поэтому даже Анюта до конца не знает, где и на кого я работаю. Целее будем.
— Твои профессиональные навыки мы обсуждать не будем, я доверяю выбору Довлатова.
У меня к тебе есть дополнительная просьба... — задумывается. — Скорее, дополнительные обязанности за очень щедрую благодарность.
И тут я понимаю, что отказаться от «дополнительных обязанностей» права у меня нет. Либо я соглашусь, либо уйду за пределы этого дома искать другую работу. Напрягаюсь. Довлатов об этом не предупреждал. Ввязываться во что-то противозаконное я не хочу. Уж слишком ценю свободу.
— Нелли, она.
.. — снова подбирает слова, словно надо сказать жестко, но он не может себе этого позволить. — Она немного больна, — выдыхает. — Депрессия, психоз, диссоциальное расстройство. Нет, лечение моя супруга прошла, ей намного лучше, она принимает препараты, но, к сожалению, не буду скрывать, запивает их вином. Ее сложно контролировать.
В недоумении поднимаю брови. Я полагал, что такие психологические расстройства принято скрывать, ну уж точно не выдавать мне.
