Неужели я таким тюфяком выгляжу.
Вжимаю педаль газа в пол и и снова за волосы ее хватаю, руля одной рукой.
– Ты меня сейчас лучше не зли, шалава. Мне сегодня парни Ахмедовские звонили. Корпоратив намечается у них. Девочку просят. Гибкую, да послушную. Хочешь съездить? Их там человек двадцать будет. Они любят блюдами со стола делиться.
Катя глаза распахивает. Не хочет. Знает, что оттуда мало кто на своих двоих уходит.
– Так может она сама спрятала….
– Кать, ты меня расстраиваешь. А вроде умной казалась. Тебе платят мало? Или ебут мало?
– А почему ты меня не ебешь? – кричит она вдруг.
– Я между прочим ради тебя пришла работать в клуб. Ради тебя! А ты на эту моль теперь пялишься. Заботишься! Только вот не нужен ей ты, понимаешь? Такие, как она, будут работать до седьмого пота, чтобы какого-нибудь урода диванного содержать и спиногрызам его жопу подтирать.
И снова рука на волосы, и нос в смятку. Заебала.
Торможу на обочине.
– Жаль, в таком виде ты вряд ли к Ахмедовским поедешь. Деньги, чтобы вернула завтра Матвею.
У меня с крысами разговор короткий. Пошла….
– Захар, – воет она, а я кнопкой дверь открываю и рукой ее на землю скидываю… Смотреть тошно, как она в чулках своих рваных путается. – Не полюбит она тебя. Никогда.
– Отпуск возьми, шмара. Какую то хуйню несешь. Я без любви жил, без любви этой вашей и сдохну.
Стартую почти сразу, а торможу на заправке. Сигарета, черный кофе и голос ее писклявый в голове."
"«На моль эту пялишься».
Тьфу блять. Хуйня какая – то с этой Мышкиной.
Залезаю обратно в тачку и в спорт зал еду. Сразу новую девочку примечаю, которая уже готова из трусов выпрыгнуть. Фигуристая, сразу видно рот рабочий. И сама даст, без криков.
И правда, чего я на этой дурочке зациклился. Месяц дал? Дал. А дальше пусть сама решает. Плевать мне не нее.
«Пле – вать» – вбиваю кулак в грушу и вижу тренера своего. У нас сегодня нет тренировки, но Леня всегда здесь кажется. Это его клуб. И, наверное, такой правильный семьянин как он, выгнал бы меня взашей, но у самого прошлое хуже некуда.
– Проблемы?
– Все можно решить. Я сам сегодня, лады?
– Да я уже ухожу. В отпуск с моими едем. Если что, на связи.
– Бывай, – новый удар по груше, хочется выжать себя до суха и мыслей о нее дрожащем теле выжать из себя.
Прямо сейчас можно сотню таких же, как она, найти. И чтобы волосы как пепел, и чтобы глаза как небо, и чтобы тело как грех первородный.
Таких, как она, полно. Пусть сама в своем болоте барахтается.
