Обида дурацкая, что попользовался и кинул, как тряпку.
Это пройдет. Все ведь проходит.
Я даже решила возобновить пробежки, на которые не решалась так долго.
В первый день все время оглядывалась, во второй просто шла вперед, а на третий уже побежала. Через неделю ощущала себя спокойно и уверенно, в конце концов этот урод добился чего хотел, а с Катей я общаться больше не буду.
Значит, и с ним мне просто негде столкнуться.
Питер, конечно, не Москва, но и не деревня, где можно случайно встретить сутенера и владельца ночного клуба такого масштаба.
Он наверняка уже нашел себе новую игрушку и пользует ее как хочет. А обо мне и думать забыл. И это правильно. Неправильно только, что думаю еще об этом. Забыть уже пора все."
"Сегодня я вышла позднее обычного, принесли несколько заказов на дипломные, а когда я очнулась, было уже десять.
Я сначала даже подумала просто лечь спать, но на небе мелькали такие заманчивые серые тучи, что я не удержалась, чтобы пробежаться под дождем. Его, что странно, не было уже месяц.
Может быть, он окончательно отчистит душу от грязи, даст забыть об огромных руках, которые мяли мое тело, и как оно вибрировало… Может быть…
И я побежала, остановившись только тогда, когда первые капли попали на губы.
Черт, какой же кайф.
Я не удержалась и вытащила кончик языка, чтобы ощутить вкус самой природы.
Чтобы вспомнить самое раннее детство и то, каким оно было беззаботным в деревне Ленинградской области, пока мать не потащила меня шестилетнюю на огород. Еще одна причина любить дождь, он спасал от почти круглосуточной прополки, пока мать искала пьяного отца по деревенским шлюхам.
Стоило вкусить сладость воспоминаний, щеку нещадно зажгло. Ощущение, словно кто-то прямо сейчас поднес к ней паяльник и выжигает знак. Клеймо.
Я проглотила каплю. Тревога и страх в тиски сжали тело, словно предостерегая.
И не ошиблись. Стоило повернуть голову, как паника, которую я закапывала как можно глубже, вернулась с новой силой.
Все потому что мой палач стоял у большой черной машины и смотрел прямо на меня.
Все такой же высокий, с бородой, в кожаной куртке.
Смотрел так, словно готов был сожрать прямо здесь.
Наверное, надо было не реагировать, наверное, надо было просто кивнуть и пойти вперед, но паника была сильнее.
И он словно уловил этот момент перехода от шока к состоянию адреналиновой ломки, когда единственное, что можно сделать – бежать.
Бежать. Бежать. Бежать.
Ноги сами понесли меня вперед. По набережной, мимо людей, мимо машин.
