— А с чего мне тебе помогать, коли ты хотел всех нас на куски изрубить? Почему слово не сдержал?
— А ты сдержал бы?
— Да.
— Так я тебе и поверил. И перед государем слово не замолвил бы. Оно тебе не надо.
— Замолвил бы. Но теперь, понятное дело, данное обещание не действует.
— Тогда окажи милость, прибей меня прямо здесь. Ты же не злодей. Избавь от мук.
— Негоже воину добивать раненых. В темнице Твери тебе помощь окажут, отвечать будешь вместе с Меченым. А там как суд царский решит.
— А семья тоже под суд пойдет?
— Уж не знаю, как ваши бабы с детишками жить будут, но их царь не тронет.
Они никого не грабили, не убивали. В чем вина детишек, если отец у них кровопийца? Баба тоже за мужа не ответчица.
— Без мужиков они пропадут."
"— Не пропадают же те, которые теряют мужей и отцов в сражениях с басурманами или от смертельных хворей. И ваши выживут. Но о них вам раньше надо было думать.
— Вези быстрей в Тверь! Боль невыносимая.
— Нет, Брыло. Мы только начали наши дела. Не так, как договаривались.
Я сдержал бы свое слово. Но ты решил пойти на обман. Значит, будешь валяться здесь, покуда мы не выведем из топей ваших баб и детей, не вынесем золото, а главное — икону, которая так нужна государю.
— Не дождется твой государь ни сокровищ, ни иконы.
— Это почему?
— А я двух мужиков в стане оставил. Как увидят вас, так сбросят короба и суму в болото, — сказал Брыло и попытался рассмеяться, но только вскрикнул от боли.
Савельев же сказал:
— Ну что же, тогда я не завидую ни тебе, ни всему вашему стану.
Со стороны донесся голос ратника из отряда Осина:
— Еще один живой! Оглушенный был, да рука посечена. А так цел.
— А ну-ка давай его сюда! — приказал Егор Осин.
Разбойник подошел к нему сам. Вся его одежа была в крови, но повреждения он и в самом деле получил не такие уж и серьезные.
— Кто такой? — спросил у него Савельев.
— Федот Щука.
— Семья на болотах осталась?
— Да. Жена Дина, сын пяти лет и дочь трехгодовалая. А чего?..
— А того, что жалко их.
— Неужто и баб с детьми перебьете?
— Бить их никто не будет, но и из стана я их не выпущу.
Это страшнее казни. А ведь могли бы жить, не оставь Брыло на болоте двух мужиков, которые должны утопить сокровища и икону.
— Каких мужиков? Те, что были в болотах, все здесь.
— Точно?
— Да ты сам посчитай. Всего у нас в шайке было тридцать два мужика. Столько тут?
Осину уже доложили, что на дороге лежали тридцать трупов. Еще главарь с этим разбойником. Выходило тридцать два.
