Так почему же ты не отомстил ему, а собрал шайку и начал грабить обозы, убивать людей, ни в чем пред тобой не виновных? А боярин, который унижал тебя, наверное, жив до сих пор, да?
Пурьяк отвернулся и буркнул:
— Живой.
— Так что не надо тут до смерти обиженного из себя строить. Что ты собирался сделать с той частью клада и иконой, которые остались на болоте? Продать, не так ли? Чрез купцов, нам известных, или каких других. Это уже не важно. О них мне все расскажет Воронов. Продал бы ты сокровища и получил много денег.
И что тогда? Стал бы ты, атаман, делиться ими со своими разбойниками? Голову даю на отсечение, и не думал. Незачем делить, если можно все себе присвоить. Так ты и поступил бы. Забрал бы семью, если не думал на новом месте молодухой обзавестись, и подался бы в Ливонию или Литву. На такие деньги стал бы там крепким хозяином. Холопов заимел бы и унижал бы их куда хлеще, чем твой боярин — тебя. А что до подельников твоих и их семей, так тебе без разницы, что им пришлось бы подыхать на этих проклятых болотах.
Пурьяк сплюнул на землю и заявил:
— Пошел бы ты к черту, воевода! Я не желаю более с тобой разговаривать. Без меня тебе сокровища и икону не получить, так и знай.
— Что ты заладил одно и то же? Я их непременно получу, Меченый, и приказ государя исполню в полной мере. По-твоему уже никогда не будет.
— Это мы еще поглядим. Ты не царь, а холоп его. Решать не тебе.
— В телегу его! — приказал Савельев.
Ратники тут же бросили туда бывшего главаря банды.
— Через семью мою думаешь до золота и иконы добраться? Только запомни, можешь казнить жену, сына и дочь, но Козьму Пурьяка тебе не сломать! — выкрикнул Меченый.
— Заткните эту падаль! — заявил Дмитрий и брезгливо скривился.
Ратники немедленно забили кляп в рот атамана разбойников.
Савельев встал над Брыло и спросил:
— А ты что скажешь, потешный главарь?
— Чего мне говорить-то?
— Неужели вы там, в шайке, серьезно рассчитывали на то, что Меченый продаст часть клада и вырученные деньги поровну разделит среди всех?
— Так было всегда.
— Но не с таким богатством. Ты сам-то стал бы делиться? Только честно отвечай.
— Не знаю.
— Вот видишь. А я знаю. Ты не стал бы. Что-то мне подсказывает, что не получил бы Пурьяк ничего из клада. Прибил бы ты его при следующей встрече. Или он тебя. Вы живете по волчьим законам. Самый жирный и сочный кусок вожаку, всем прочим голые кости. Но ладно. Ты, Брыло, считай, что тебе повезло. Я прекрасно понимаю, что стан ваш ты не выдашь.
