Теперь было важно все время двигаться, не оставаться на одном месте – тогда у него был шанс выжить. Если бы он занял позицию за каким-нибудь дубом, немцы быстро обошли бы его с разных сторон и застрелили бы сбоку. Но сейчас, непрерывно перемещаясь, стреляя, то и дело бросая гранаты, Шубин сдерживал наступление сразу двух десятков немецких автоматчиков.
Но, конечно, в одиночку он не мог долго вести такой трудный бой. Ему была нужна помощь. И эта помощь пришла! Подбежали бойцы капитана Басаргина, еще какие-то новые, незнакомые Шубину пехотинцы, и теперь уже немцы оказались в меньшинстве и начали отступать.
Шубин прислонился к стволу сосны и вздохнул с облегчением. Наконец он мог хотя бы немного перевести дух! «Сейчас, минут пять передохну – и снова в бой», – подумал разведчик.
Но «передохнуть пять минут» ему не дали. Внезапно прямо перед ним вырос огненный куст взрыва. Шубина подхватило, как щепку, швырнуло, ударило о дерево. «Что случилось…» – мелькнула в голове капитана мысль, и сознание погасло.
Что происходило дальше на окраине деревни Хлепень в тот день, он уже не знал.
Глава 5"
"Сознание возвращалось вместе с дикой головной болью, а также с болью в груди и в руке. Сначала Шубин не мог открыть глаза. А когда открыл, увидел брезентовый полог большой армейской палатки. Повел глазами влево, вправо – и увидел ряды коек, узкий проход между ними… Все понятно – он в госпитале. Но что с ним? И сколько времени он здесь валяется?
Спросить было некого, никто к нему не спешил, так что Шубин занялся обследованием себя самостоятельно.
Повертел головой – все в порядке, двигается. После этого смог разглядеть соседей по койкам. Один лежал совершенно неподвижно – наверное, спал. А другой был без сознания, метался на койке, бормотал что-то. Ладно, соседями можно заняться потом. Значит, шея работает. А руки? Шубин поднял правую руку – все отлично, вот она, рука, и пальцы шевелятся. А левая? А вот с левой рукой был явный непорядок.
Она отказывалась подниматься, словно ее приковали к кровати. Но рука была на месте, Шубин ее чувствовал. Даже слишком хорошо чувствовал – рука болела, и его усилия пошевелить ею отозвались еще более сильной болью, он даже тихонько застонал. Впрочем, на этот стон никто не обратил внимания – в палате многие стонали. Некоторые даже кричали в голос.
Капитан попробовал приподняться, опираясь правой рукой о кровать.
