– Но все их танки достались нам. Хотя эти английские танки – сущее дерьмо… В общем, я воевал во Франции. А уже оттуда нас направили снова в Польшу – готовиться к броску на восток… Ага, вот я вижу подходящий участок для размещения наших боевых машин – вон там, справа. Могу я его осмотреть?
– Осмотреть участок, конечно, можно, – усмехнулся Книппер, – но этот осмотр вам ничего не даст. Это только отсюда кажется, что там зеленый луг. На самом деле там полно ручьев, место сильно заболочено. В этих местах даже пехота сразу застрянет.
А уж танки уйдут в болото до самых башен. Поэтому мы это место и не использовали. Наши саперы еще по краям болота установили два ряда мин, так что, если русские попробуют обойти болото, они непременно попадут на мины. Так что это место я вам не посоветую. Знаете что? Вы можете расположить свои танки прямо напротив штаба – вот здесь, в этом квартале под холмом. Там пока никто не расположился. Единственное, что плохо – нет места, где ваши танкисты могли бы расквартироваться…
– Что значит могли бы расквартироваться? – удивился Шубин.
– Вон сколько домов в поселке. Неужели нет ни одного свободного? И как можно расположить танки в жилом квартале?
– Я вижу, вы, Вернер, совсем не понимаете нашу ситуацию, – принялся объяснять Книппер.
Однако Шубин его перебил:
– Прошу прощения, господин капитан, но меня зовут не Вернер, а Фридрих. А в остальном я вас внимательно слушаю."
"Он, конечно, понимал смысл того, что только что произошло. Книппер, как профессиональный разведчик, проверял приехавшего офицера, которого в Городище никто не знал, на соответствие его личности.
Он ожидал и других подобных «оговорок» – например, о его участии в польской и французской кампаниях, о жизни до начала войны. Такие люди, как Книппер, умели в ходе дружеской, непринужденной беседы дважды и даже трижды проверить сведения, которые новый человек о себе самом сообщал.
– О, это я должен просить прощения! – воскликнул капитан. – Я вдруг запамятовал ваше имя. Обещаю: больше подобное не повторится.
Так вот, насчет жилья. Да, в поселке много домов. Но ни один из них не используется под жилье. Фактически эти сооружения уже не являются домами. В большинстве своем это огневые точки. В некоторых стоят противотанковые орудия, в других – минометы. Все подступы к домам заминированы. Везде на чердаках стоят пулеметы. Это не поселок, а один сплошной опорный пункт. Так вот, вон в том квартале внизу есть два десятка домов, которые пока никем не заняты.
