– Понял, иду, – ответил Шубин и, сменив направление движения, направился в сторону деревни Ручьи, где расположился штаб дивизии. «Вот, кажется, и дело, которое я ждал», – подумал он.
Командир дивизии занимал неприметную избу в стороне от центра деревни. Правда, хорошие, крепкие избы в деревне Ручьи и не сохранились – все были разрушены в ходе прошлогодних и этого года боев, когда немцы сначала рвались к Волоколамску и дальше, к Москве, – а потом мы гнали их обратно.
Часовой у входа вгляделся в Шубина и кивнул ему – входи, мол.
Шубин толкнул дверь и вошел в избу.
У стола в комнате сидели два человека. И не надо было долго размышлять, чтобы понять, кто из них главный, кто командир дивизии. Полковник Басан Городовиков, командир 251-й Витебской стрелковой дивизии, был личностью весьма колоритной. Крещеный калмык, родившийся на Дону, в области Войска Донского, он на всю жизнь сохранил казацкие навыки: отлично держался в седле, владел шашкой и носил длинные усы устрашающего вида. Басан Бадьминович служил в армии всю жизнь, с мальчишеских лет, и знал воинское дело, как казак знает собственное хозяйство, которое сам создал.
И что характерно, служил Городовиков под началом командующего 20-й армией генерал-лейтенанта Макса Рейтера – единственного латыша в Красной армии, достигшего такой высокой должности. Рейтер был такой же прирожденный военный, как и Городовиков. Вот такие были у Шубина теперь командиры.
Вторым человеком, находившимся в комнате, был начальник штаба дивизии полковник Борис Викентьевич Белецкий.
Сын царского генерала, человек трудной судьбы, он так же отлично разбирался в военном деле. Но он сам признавал, что в умении командовать войсками он уступает Городовикову.
Войдя в комнату, Шубин доложил:
– Командир разведроты капитан Шубин по вашему приказанию прибыл!
Два полковника обернулись к нему. Городовиков слегка пошевелил своими устрашающими усами, кивнул и произнес своим гулким командирским голосом:
– Хорошо. Проходи, капитан, садись вот тут рядом со мной.
Отсюда тебе всю диспозицию будет видно.
Шубин шагнул к столу, сел рядом с командиром дивизии. Лежавшая на столе карта-километровка была в нескольких местах расчерчена красными и синими линиями, и в нескольких местах на ней стояли флажки таких же цветов."
"– Вот, гляди, Шубин, – заговорил командир дивизии. – Вот расположение нашей дивизии. Вот деревня Ручьи, где мы сейчас находимся, вот один полк, второй, третий… А вот где мы должны быть в результате наступления.
