«Черт, побочная реакция что ли?» – подумала и повернулась на громкий писк. Екатерина истерично пищала в воде, и девушку за тонкую талию вытаскивал Макаров. Кстати, а почему она не целуется со своим парнем? Это же ее любимое занятие, насколько поняла. Или она забыла, что мужик свой есть? Что трется своими косточками около телохранителя? И этот хорош… полез спасать. Спасатель… Может, ей охладиться нужно было, а он тут как тут.
Все же у него шикарное тело. Мускулистое, мощное, притягательное – вчера я его исследовала пальчиками, губами, языком по полной программе, забыв про стыд и скромность, которой за собой никогда не наблюдала.
Пригляделась и увидела следы от ногтей на спине. Борозды. Ой… Что, правда, это я натворила?
Боже! Как я могла?!
Схватилась за лоб и моментально задохнулась, встречаясь с внимательным взглядом. Черт, да он буквально пожирал меня с потрохами. Что с ним? Взбесился, что переспал с невестой Кирилла? Презирает себя и ненавидит меня?
Ничего. Успокоится. Его никто не заставлял. Сам явился…
Отвернулась.
Ладно, я же обещала забыть. Забуду! Наверное…
– Зайка, вечером идем играть в волейбол на пляж, – над ухом зажужжал Кирилл. Он неизменно надоедал. Всегда. Не знала, как такой парень мог понравиться Ирине. А красавчик продолжал свой монолог: – Не злись, лисенок. Это я должен обижаться, что ты не хочешь меня видеть в своей постели. Твой зайка скучает. Он хочет свою пушистенькую.
«Так найди морковку и развлекайся! И еще… лисички с зайцами не спят! Рыжие закусывают серыми на первое, второе и вместо компота, но вот никак не ласкаются…»
– И что, это повод мне всякую гадость подсыпать? – поинтересовалась, чуть поднимаясь, чтобы видеть его бесстыжие глаза.
Раскаяния в них не увидела. Абсолютно ничего. Сволочь.
– Милая, ты не так поняла, – запел он, отчего скривилась, желая запустить чем-нибудь. Например, баночкой от крема. Жаль, что маленькая.
– Да все я так поняла, – небрежно рявкнула, отворачиваясь.
– Я ведь люблю тебя, кисуличка.
– Это не объясняет твоего свинского поведения.
"
"– Удивлен. Ты раньше бы мне так не сказала. Уже давно простила. Тебя словно подменили, – с обидой протянул он, скривив обиженно губы дудочкой.
«Что? Простила? Облезешь! Козел!»
Продолжила лежать на животе, не желая отвечать. Он обошел с другой стороны и, присев на корточки, жалобно и мимимишно проговорил:
– Прости, любимая. Больше так не буду. Клянусь, пока ты сама не захочешь, ничего не будет. Только не злись.
«Да кто тебя захочет? Сказочник.
