У него есть для меня сюрприз и через двадцать минут он зайдет за мной.
Десять минут заставляла себя пойти с ним, остальное время копошилась в сумке, выкидывая вещи, в поисках чего-нибудь нормального. Одно радовало – поем. Отмечу – мне ужасно нравилась еда в ресторане. Еще как нравилась. Тем более на халяву и уксус сладкий.
И вот я в черном платье с открытой спиной невероятно короткой длины и в туфлях на шпильках встречала его у двери. Челюсть у него отпала, поэтому пожалела, что хвост не стала делать. Он бы не заметил.
А так как лахудра – растрепанная пошла – то есть с распущенными, которые мне вечно мешали. Но пришлось – я же Ирина… пока на острове. Успокаивало, что это временно. Заставляла себя считать, что это отдых за счет Антонова, а потом… этот хитровымудренный торговец выплатит мне компенсацию. Никуда не денется. И все – свободна. Надеюсь, больше его не увижу.
Все шло нормально. Устрицы бесподобные. Кстати! Да и все, что было в тарелках. Нечто! Салаты изумительные. Вино потрясающее. А потом пошли странные изменения в теле.
Точнее – я стала улетать, все рецепторы заработали в сумасшедшем режиме, желая найти партнера. Я не говорю про состояние тела. С каждой секундой понимала, что чувствительность все сильнее и сильнее. Соски буквально врезались в ткань платья. Кстати, это платье без бюстгальтера. Очевидно, у сестры грудь тоже не фонтан. Но зато бегать просто отлично, ничего не трясется. Всегда так себя успокаиваю.
В общем, когда заметила, что женишок-то ничего так и с ним бы можно было уединиться, чтобы успокоить невыносимое состояние тела, поняла, что дело тут нечисто.
С чего это у меня такая дикая потребность в сексе и прямо внезапно после ужина и вина?
– Милая, предлагаю продолжить у меня в номере. Представь – фрукты, вино, звездная ночь и мы, разгоряченные и уставшие, на кровати.
«Мать моя женщина, как же меня сносит… Не хочу я уставать с ним!» – со стоном подумала, чувствуя, как мышцы лона сжимаются, отчего внутренности стянуло тугой пружиной.
Нет, так не пойдет.
Если выживу, куплю этой мерзости, которую он мне подсыпал, и закрою его одного в комнате. Пусть на стену лезет и придумывает варианты. Может тогда поймет, как нехорошо опаивать отравой.
Наклонила голову, взирая на белоснежную скатерть, с силой дергая ткань платья. С яростью оттягивала его, желая избавиться. Оно сдавливало, оставляя болевые ощущения."
"Похоже, конкретно он мне гадости подсыпал – мозг работал с перебоями, оголяя дикие инстинкты.
