В салоне воздух был пропитан такой взрывоопасной смесью бушующих эмоций, что можно было подносить спичку и все – взорвались бы моментально, захватывая с собой в огонь еще десяток машин. До сих пор не понимала, как сдержалась. Я не святая, всегда признаю свои минусы, и знаю точно, много мне не нужно – «задел – получи», но вчера я из кожи вон лезла, чтобы смолчать. Особенно когда весь путь наблюдала на лице мужчины наглую ухмылку, кричащую, что вот ему очень даже забавно.
Странный непонятный тип. Он же специально выводил меня на конфликт.
Сволочь.
Оказавшись у ворот, я молча вышла из машины и хлопнула дверью, считая, что обойдется без лживых заверений, как мне было приятно с ним проехаться. Было плевать на условности и приличия. Он их не соблюдал, когда нагло заявился, испортив мне аппетит, и я тоже. Хотя… испортить мой аппетит невозможно, но вот настроение однозначно.
Послышались приближающиеся шаги. Без подглядываний знала – ко мне мчится мегера. Тоже невероятно занятая и деловая особа! Елизавета, как и Антонов, вчера решила показать, что я никто и звать меня никак.
Вроде как у никчемной замены есть только одна цель – выполнять их команды. Обойдутся. Возмущенно насупилась, вспоминая, как Гаева воротила нос от моих вопросов, грубо заявляя, что после девяти часов она устала и не общается с людьми. Принцесса.
Ладно, посмотрим.
И все же… гадюшник здесь. Так и хочется провести дезинфекцию.
– В чем проблема? – завизжала Лиза за три метра от меня, забывая о том, какая приличная дама. Кстати, она спит в закрытой пижаме со слониками под музыку Баха.
Молодец. Но все же мужика ей нужно, чтобы на всю жизнь девственницей не осталась.
Открыла глаз, оценивая ее длинное платье серого цвета с двумя разрезами до колен, показывающего ее ноги. Перекачала. Не стоит так конкретно качать ноги. Да и вообще – как ее могли сделать помощницей, если взгляды, стиль у нее просто невыносимо пуританские? Удобнее устроилась и, зевая в руку, сказала:
– Это не ко мне… к психологу. Советую сразу абонемент купить.
– Почему вы еще здесь?
– А у меня выходной, – спокойно протянула, раздражаясь тому, что она закрывает мне свет. Стеклянная, что ли?
– То есть выходной? Что за бред?! Вы здесь, чтобы…
Она говорила бесконечно, отчитывая меня. Моментально вспомнила школу, учительницу русского языка и литературы, вдалбливающую мне, когда пишется удвоенная, а когда нет, а я вот до сих пор косячу, действуя по наитию. Открыла глаза и перебила:
– Отойдите, свет загораживаете.
