Медленно обернулась, переваривая новую информацию. С каким превосходством говорил! А ведь он считал, что меня убили.
Пораженно смотрела на этого человека и не понимала, как можно быть такой мразью. Сволочь. Это талант, и, вероятно, он передается по генам самым одаренным выродкам. Хотела развернуться и пойти к Сергею, но остановилась, услышав слова:
– Сейчас я вижу перед собой жалкое подобие Ирины. Ты слабая и никчемная оборванка. Никто. И если подашь на нее в суд, я раздавлю тебя, сделаю все что в моих силах, чтобы уничтожить.
– Что же… дерзай, – проговорила, убеждаясь, что таким людям ничего нельзя прощать. Они слишком эгоистичны, чтобы быть благодарными и оценить что-то. Таких нужно давить… безжалостно и мгновенно.
Только собралась идти, как услышала женский голос:
– Наташа, это ты?
Повернулась и увидела в двух метрах от себя высокую женщину преклонного возраста. Она стояла у двери, облаченная в строгий костюм серого цвета в черных туфлях на небольшом каблучке. Волосы пепельного цвета до плеч, дряблая кожа, прямой нос, круглые очки – выглядела она хорошо, учитывая ее возраст.
Отмечая, как женщина пристально рассматривает мою одежду, лицо, поняла – передо мной моя бабушка.
* * *Не дожидаясь ответа, женщина уверенно направилась ко мне. На расстоянии двух шагов она остановилась, оценивая мою реакцию на ее действия. Осторожно подняв руку, бабушка медленно направила ее к моей ладони и, накрыв, слегка сжала и тихо проговорила:
– Очень хотела с тобой познакомиться.
– И что же мешало это сделать раньше? Прошло столько лет.
Не хотела быть грубой, но сейчас я видела перед собой только безжалостных хищников, которым что-то нужно от меня. А бабушка… я совершенно ее не знала. И не могла я принять оправдания о том, что только что узнала. Если у меня действительно не было возможности разыскать ее, то для нее с ее средствами и возможностями это не проблема.
Пожилая женщина как-то грустно улыбнулась, качая при этом головой, а потом вздохнула и посмотрела на сына. Антонов кривил губами, готовый в любую минуту взлететь в воздух от своей ярости.
Он кипел, тяжело дыша, выпуская ноздрями дым. Был на грани, но тем не менее не двигался, как впрочем и не говорил. Ждал… решения матери.
Вдруг по морщинистому лицу пролегла печаль. Женщина вытянула губы, обдумывая будущие слова, а потом очень резко выдала:
– Я поздравила детей, больше не желаю здесь оставаться.
– Вы… не попрощаетесь? – слегка раздраженно уточнил Антонов. – Ирина хотела сказать пару слов.
