У Суги болезненно исказилось лицо, а у Тикако навернулись на глаза слезы.
– Но почему… Почему Сатору не сказал нам, что он так болен? – удрученно произнес Суги.
Эй, приятель, остановись. Не следует произносить вслух то, что нельзя говорить. Ну ты, Суги, верен себе… Ты и в самом деле не понимаешь?
– Я, кажется, знаю, – нарушил молчание Ёсиминэ.
Ёсиминэ, я всегда говорил, ты отличный мужик, был бы котом, отбоя не знал бы от кошек!
– Сатору хотел попрощаться с нами с улыбкой…
Браво!
Потому что Сатору любил всех вас! Любил, любил, любил…
И хотел забрать с собой ваши улыбки.
Неужели не ясно?
– …А эти письма… – В голосе Коскэ слышались слезы, но он улыбался. – Он писал только о хорошем, о смешном. Какие-то дурацкие шуточки, приколы… Я просто хохотал, когда читал. Я читал его письмо, зная, что оно последнее, – и все равно смеялся.
Все дружно хихикнули.
Интересно, что ты им там написал, Сатору? Пожалуй, в предсмертном письме не обязательно валять дурака.
– Он благодарил нас… в этом весь Мияваки, – закусив губу, пробормотала Тикако.
Они предавались воспоминаниям до самого отъезда, когда настала пора отправляться в аэропорт.
Норико подвезла их в серебристом фургончике. После того как Сатору отбыл в последнее странствие, на серебристом фургончике стала ездить Норико. Только теперь это была не та волшебная колесница, которая подарила нам с Сатору столько чудес… просто средство передвижения, везет куда надо.
Ну ладно, пока не вернулась Норико, нужно провернуть одно дельце.
Норико приехала домой уже затемно. Когда она вошла в гостиную, раздался возмущенный крик:
– Нана! Ты ОПЯТЬ это сделал?
Я вытащил из коробки с салфетками все-все до единой салфеточки и теперь сидел, любуясь плодами своего труда.
– Ты же ими не пользуешься… зачем ты это делаешь?"
"Отлично! Давай, кипи от возмущения, сосредоточься на уборке – и у тебя не останется времени думать о грустном, о том, что все покинули нас. Плохие мысли сразу выветрятся из головы.
– Какой кошмар, ты меня разоришь! Столько бумаги зря извел! – бормотала Норико, подбирая растерзанные клочья салфеток, а потом вдруг выдохнула и рассмеялась.
– Нана!
Что такое?
– А Сатору все же был счастлив!
Норико, а до тебя что, не дошло – сразу после его последнего вздоха? Ты о чем сейчас? Сатору там, на небесах, наверное, улыбается. Не иначе.
* * *Прошло несколько лет.
Коскэ превратил свою маленькую студию в роскошное фотоателье, специализирующееся на съемках домашних любимцев.
