Лыков перешагнул через огромную тушу Фомы, взял парня левой рукой за грудки и приподнял на пару вершков.
– Скажи-ка мне, щенок, где вы покойников скрываете?
– Дык ведь когда где, – пролепетал Асаф, болтаясь на воздухе. – За конюшней, быват, а быват, и в выгребе…
– Сколько их там?
– Примером ежели сказать, с десяток. Пустите меня, господин хороший, сам-от я никого не убивал!
Тут из сеней донесся голос Ярмонкина-старшего:
– Баял же я, штоб тихо, а вы? Экой грохот учинили… Ничего не можно вам доверить!
И Сысой Егорович вошел в избу.
Удивиться он не успел. Алексей больной правой рукой приставил его к стене, а левой, держа в ней Асафа, приложился со всей силы. Казалось, по горнице разлетелись искры… С криками отец и сын Ярмонкины повалились на пол. Тут сзади послышался шорох. Лыков, не оглядываясь, уперся ногой в стену и оттолкнулся. Влетел во что-то большое и мягкое – это оказался поднявшийся было Фома. Богатырь снова не устоял на ногах и повалился навзничь, увлекая за собой и сыщика. Алексей извернулся, оседлал убийцу, сложил руки в замок и наотмашь ударил в уже разбитую переносицу.
Фома всхлипнул во второй раз и застыл без движения. Лыков и сам чуть не потерял сознание от боли в ключице, однако разлеживаться было некогда. Титулярный советник быстро поднялся, осмотрелся. Драться оказалось уже не с кем. Четыре тела лежали по углам, не шевелясь, да за печкой выли вполголоса ярмонковские снохи.
Пошатываясь и осторожно ощупывая плечо, Алексей вышел из страшной избы-западни на улицу.
Было темно и тихо, неподалеку сонно мычала корова, на небе ярко горели крупные августовские звезды. «Хорошо, – подумал он, – в городе таких нет. И что живой, тоже хорошо. Значит, не сегодня, не в этот раз…» И полез за свистком.
Резкие визгливые трели вызвали переполох сразу в двух концах села. От кабака бросилось на звук до десятка мужиков, судя по крикам – крепко пьяных. Лыков запоздало вспомнил, что его револьвер остался в избе, драться же с этой ордой сил уже не было. Полицейский отряд ломился в темноте от овина по картофельным грядам и запаздывал.
Бежать в дом? Вдруг на дороге появилась ладная, крепкая фигура Палагуты. Намного обогнав остальных, он встал перед вершининцами в спокойной и начальственной позе.
– Чего вылупились, мужики? Али давно полиции не видели?
– Ах ты, фараон поганый! – заорал в ответ рослый детина с колом в руке. – Кто тя сюды звал? Порву!
И бросился на Палагуту. Лыков не успел даже испугаться за товарища.
