– Что случилось, Павел Афанасьевич?
– Там один дядя лавку обкрадывает. Не выпускай его, когда побежит.
– Есть!
Лыков заступил в караул, а Благово вернулся в помещение и принялся рассматривать лежащие на витрине папиросники. Покупатель тем временем закончил выбирать товар. Отложив золотую полупарюру[69] с бриллиантами, он осведомился:
– Почем встанет?
– Четыре тысячи восемьсот сорок рублей-с, для вас сорок рубликов снимем-с. Антверпенская работа!
– У меня нет сейчас при себе таких денег. Я оберну купон, а заодно и отобедаю и… э-э… часика через два вернусь.
И все выкуплю. Не убирайте далеко.
– Слушаю-с. Прикажете пока красиво оформить?
– Пожалуй. Так я не прощаюсь.
И господин, помахивая тросточкой, направился к выходу. Тут-то Благово его и окликнул:
– Эй, любезный! Вы ничего не позабыли?
«Любезный» недоуменно посмотрел на незнакомца, оглянулся – может, оставил что в креслах – и спросил:
– А вы кто, собственно говоря, такой?
– Начальник сыскной полиции статский советник Благово. С кем имею честь?
– Заводовладелец Гаупт, из Шуи.
Что же, по-вашему, я забыл?
– Из Шуи… Шуяне беса в солдаты отдали, как говорят в народе. А еще есть такая поговорка, – обратился сыщик уже к ювелиру. – «Люди нынче таковы – уведи что с чужого двора, так и вором назовут!» Это про вашего покупателя господина Гаупта поговорка. Хотя он наверняка никакой не Гаупт, да и в Шуе никогда не был.
– Милостивый государь! – звенящим фальцетом начал заводовладелец. – По какому праву, извольте объясниться, вы затеяли свою выходку?
– Сапоги сними, – лаконично приказал ему в ответ статский советник.
Этого оказалось достаточно: важный господин, как мальчишка, бросился наутек. Он юркнул мимо опешившего ювелира, выскочил на улицу, но тут же был занесен обратно поджидавшим его у выхода Лыковым. Алексей аккуратно поставил покупателя посреди залы, оглянулся на начальника.
– Помоги ему снять сапоги. Начни с левого.
Титулярный советник легонько толкнул «шуянина», и тот полетел в кресло. Подскочил Телогреинов, одним рывком сдернул с его ноги сапог, развернул подошвой к себе и воскликнул:
– Экий подлец!
Лыков заглянул ему через плечо и увидел интересную картину.
Каблук сапога был выдолблен изнутри и заполнен варом[70], и в этом варе увязли два перстня с крупными камнями.
– Самые лучшие взял, мерзавец! На три бы тысячи нагрел! Весьма, весьма вам благодарен, ваше высокородие, сам-то я ничего не заметил."
"Во втором сапоге золотых вещей не оказалось.
