Анастасия бросилась к нему, положила голову себе на колени и смотрела на искаженное болью лицо своего друга с любовью и состраданием.
– Прощай… люби…мая…
Базиль бился в судорогах с минуту, потом затих и расслабился, вытянувшись во весь богатырский рост. Тут же Анастасия ойкнула и завалилась на бок, теперь судороги колотили ее. Несколько мгновений в страшных корчах, и она тоже застыла. Сделалось тихо-тихо, только два тела лежали на полу без движения.
Прошло еще пять минут, и Гаранжи осторожно открыл один глаз. Всмотрелся в искаженное гримасой лицо вдовы, потом протянул руку и осторожно потряс ее за плечо.
Мертва… Лжепоручик быстро вскочил, отряхнул одежду и кинулся к столу. Первым делом он сжег на свече свою записку, текст же Бурмистровой положил на видное место и рядом приспособил коробочку с мышьяком. Он действовал обдуманно и стремительно. Убрав второй бокал в карман сюртука, Гаранжи бесшумно выскользнул из будуара. На пороге замешкался, постоял, потом не выдержал, оглянулся. Брезгливая гримаса прошлась по его смазливой физиономии.
Базиль плюнул в пол и вышел.
Благово, раздраженный и постаревший, сидел напротив Гаранжи и сверлил его взглядом.
– Что имела в виду Бурмистрова в своей записке? В том месте, как она обманула вас, и вы действовали под влиянием заблуждения.
– Так оно и было! Анастасия сказала, что хочет подсыпать в перепелов какое-то средство, которое будто бы лишит Ивана Михайловича мужской силы. Тогда она получит повод для развода, отсудит у супруга побольше денег и выйдет за меня замуж.
Признаюсь: мне эта мысль понравилась. Можете думать, что хотите, но голодная жизнь уже надоела…
– Что это за средство?
– Не знаю и не интересовался узнать! Купила у какого-то шарлатана; в купечестве случается. Я и предположить не мог, как это все обернется! Пришлось спасать Анастасию: подкупать кухарку, лгать вам… Но нельзя же было бросить женщину в таком положении.
– И денег еще хотелось.
– Да, хотелось!
– Вы присутствовали при ее смерти?
– Нет. Я был у себя, читал книгу.
Анастасия с самого утра была странная. Задумчивая какая-то – а ей это вовсе не свойственно.
– Мы нашли пепел на столе в ее спальне.
– Ну и что? Сжигала редакции, что ей не нравились. Писать вдова тоже была не мастерица…
– Зачем вы, изгнанный из училища юнкер, выдавали себя за отставного поручика?
– А неужели так не понятно, господин Благово? Желал выглядеть более солидным в глазах людей.
– Турусов кто?
– Портупей-юнкер, в отличие от меня, просто юнкера.
