Утром – третьего июля, Иван Савелович вышел из подъезда гораздо поздже обычного, яркое после полутьмы солнце, на густо-синем небе, ударило по глазам, и он на миг зажмурился. День обещал быть хорошим. Южноуральские пичуги, невидимые под защитой веток и листьев, звонко выводили рулады. Мужчина широко улыбнулся. Настроение у него таким же солнечное, как утро. На улице никого, только соседка этажом ниже, сухая, словно вобла, пенсионерка Светлана Яковлевна, занимала излюбленный боевой пост у подъезда на выцветшей скамейке.
Кое-кто называл ее большой сплетницей, но сама себя она считала слегка любопытной и чуткой, неравнодушной к людским проблемам женщиной.
Женщина всплеснула руками:
– Утро доброе, соседушка! – сказала с некоторым удивлением. Голос грубоватый, почти мужской.
– Доброе, – мужчина с некоторой досадой кивнул. Сплетницу он не любил.
Машина стояла у подъезда – Иван Савелович пригнал ее вчера вечером. За время после Переноса автомобиль оснастился уродливой нашлепкой газогенератора.
На реконструкцию «ласточки» мужчина решился скрипя сердцем, но иных способов оставить ее в строю не было. Открыв топку газогенератора, Иван Савелович щелкнул зажигалкой на древесном спирту. Огонь стремительно побежал по заранее заготовленным щепкам. Из багажника вытащил несколько хорошо высушенных дровишек и подкинул в задымившуюся топку. Оставалось подождать минут двадцать, прежде чем автомобиль сможет начать движение. Заглянув в салон, и убрал с заднего сидения ящик с водительским инструментом в багажник.
Захотелось курить, сглотнув тягучую слюну, досадливо махнул рукой. Сигареты в магазинах давно закончились, а массовое появление деревенского самосада, не говоря о американском табаке, ожидалось не раньше, чем через несколько лет. Приходилось терпеть. На рынке из-под полы куревом еще торговали, но просили за него уж совсем дикие цены. А эрзац-сигареты с начинкой из пропитанных никотином капустных листьев просто гадость. В первое время у Ивана Савеловича болела и кружилась голова – синдром курильщика, но постепенно привык обходиться без курева.
Присев на скамейку напротив соседки, откинулся на спинку, поглаживая до синевы выбритый подбородок.
Светлана Яковлевна окинула мужчину пытливым взглядом, поерзала на скамейке, потом, не выдержав пытки любопытством, спросила вкрадчиво:
– Ты это, Иван Савелович, на работу то не опоздаешь? Директора, едрит их, лютуют! Ох уж лютуют.
