Когда по солдатским кружкам разлили пахнущий сивушными маслами напиток, Александр поднялся. Недолго поразмышлял над тем, что следует сказать, затем зло дернув уголком рта, отчеканил:
– Вчера погиб мой самый большой друг, русский герой Евдокимов Сергей. Пусть земля ему будет пухом.
Офицеры дружно поднялись. Лица торжественно-печальны, не чокаясь, выпили.
– А ведь это джунгары убили твоего друга, – усевшись на место, напомнил майор угрюмо.
Сверчки тянули однообразную, томительную песенку. Послышалось отдаленное конское ржание.
Александр перевел напряженный взгляд на начальника. На лице змеями катнулись желваки.
– Я знаю.
Еще раз выпили.
– Я вот все думаю, – пробасил Сорокун, оторвавшись от толстого куска мяса, который он откусывал крепкими зубами, – А зачем мы здесь за тысячи километров от России и города. Здесь мы все чужие… И не нахожу ответа.
Петелин сосредоточенно, с каким-то тихим озлоблением вертевший в руках вилку, холодно обрезал прапорщика:
– Серега Евдокимов… геологи… Суки, чтобы любая тварь до поноса боялась даже подумать о том, чтобы наших задеть.
Своими руками душил бы гадов. В кровавую пыль. Мочить буду пока достанет сил, а мощи у меня немерено, – рыкнул Петелин, не отводя взгляда сжавшихся в узенькие щелки глаз от покрасневшего лица Сорокуна.
– Спокойно, спокойно, – то ли пораженно, то ли удивленно, прапорщик покачал головой, – Не кипятись, это я так, ради поддержания разговора, а ты изменился, кровожадный такой.
– Зато справедливый.
После четвертого тоста: за то, чтобы за нас не пили третьим, бутылка закончилась.
Завтра предстоял бой, так что продолжения не последовало.
Александр последним вышел из палатки. Горел погребальным костром закат, и волками смотрели звезды из-за вуали облаков. Луна огромная и красная, словно пылающая, показалась невероятно большой. Черные силуэты гор неожиданно четко нарисовались на ее фоне, они напоминали вершины извергающихся вулканов.
Знаете ли вы что такое ночь перед боем, когда не знаешь увидишь ты следующую ночь или нет? Вот и Александр не знал, но то ли сказался выпитый алкоголь, то ли сам огрубел, но спустя полчаса спал, так же, как и маленький лагерь попаданцев.
Конечно, за исключением дежурных.
На следующее утро за полчаса до обычного подъема в палатке раздался охрипший спросонья голос майора Афонькина:
– Подъем товарищи офицеры. Будите бойцов!
После легкого завтрака фургоны оборонительного периметра лагеря сдвинули в стороны.
