– Этот, – бывший национальный гвардеец поспешно выкрикнул и ткнул пальцем в синих линиях татуировок в Александра, – ударил меня ни за что, ни про что!
Взгляд мужчины остановился на руке с татуировкой, явно опознал ее. Потом на багровое пятно на челюсти. Пожевал нижнюю губу и испытывающе посмотрел на окаменевшее, с катающимися пол розовой кожей желваками, лицо Александра:
– Это правда?
Ответить молодой офицер не успел. Вмешался подчиненный Александра – Магомедов. После памятного боя, когда освобождали пленников из Селинного, командир взвода стал для него непререкаемым авторитетом
– Я все видел, этот, – кавказец просверлил неприязненным взглядом приблатненного и махнул рукой в его сторону, – фуцин первый начал махаться! Подставил подножку, и лейтенант упал.
– Ну, что скажешь в оправдание? – пробасил начальник разреза, повернувшись к бывшему национальному гвардейцу и воинственно выпятив вперед короткую гномью бороду.
– В натуре, начальник, врут, наговаривают на честного пацана! – заорал с истерикой, распальцовывая пальцы, приблатненный в глазах сверкнул безумный огонек.
Словно еще миг и броситься на врага, однако и на сантиметр не сдвинулся с места, во рту мертвенно блеснула золотая фикса, – Офицерик первый начал. Зуб даю, врет фраер!
Александр катнул желваками, пальцы левой руки многозначительно тронули саднившие костяшки правой.
Начальник разреза, не отрывая хмурого взгляда от лица блатного, хмыкнул насмешливо:
– Золотой, свистящий даешь? – взгляд заледенел, – Этого недостаточно.
Кто еще что видел?
Невысокий мужчина в ковбойской шляпе, за все время инцидента так и не поднявшийся с места, приподнял руку. Дождался, когда взгляд начальника остановиться на нем и произнес громко:
– Я видел. Старлей лежал на полу, а этот, – взглядом указал на блатного, – обзывал его бакланом.
– Понятно… протянул начальник разреза. Взгляд, перебежал на блатного, потемнел:
– Когда вербовался на разрез, – пробасил зло, с нотками презрения, – читал в контракте, что запрещено?
– Да, – нехотя процедил блатной, а Александра мазанул лютым взглядом.
– Ну, тогда не обижайся! За этот месяц лишаю тебя премии, еще одно нарушение контракта, – рявкнул мужчина, – вылетишь со стройки быстрее собственного визга! – хмуро глядя на уставившегося в ноги блатного, покачал головой, – Ты понял меня? – добавил с угрозой в голосе.
Блатной ссутулился, словно на полярном ветру в одной тюремной робе.
– Да – процедил, не поднимая взгляда.
