— А тебе зачем?
— Да у меня за трактиром, — Коут кивнул в сторону «Путеводного камня», — ежевичник старый. Я подумываю выкорчевать его, чтобы в следующем году посадить сад. Но совсем не хочется потерять на этом половину своей шкуры.
Кузнец кивнул и прошел в заднюю комнату лавки, махнув Коуту следовать за ним.
— Вот, остались старые, — сказал он, извлекая на свет пару тяжелых рукавиц и жесткий кожаный фартук, местами почерневший и заляпанный жиром. — Не слишком хороши, но от самого худшего, пожалуй, спасут.
— Сколько ты за них хочешь? — спросил Коут, вытаскивая кошелек.
Кузнец помотал головой:
— Йоты за глаза хватит. Ни мне, ни мальчику они уже не нужны.
Трактирщик отдал ему монетку, и кузнец запихал покупку в старый холщовый мешок."
"— Ты уверен, что стоит это делать сейчас? — спросил Калеб. — Дождя вон уже сколько не было. После весенних оттепелей земля-то помягче будет.
Коут пожал плечами:
— Дедуля мне всегда говорил: осень — самое время выкорчевать то, чего не хочешь больше видеть, оно тогда не возвращается.
— Он подпустил в голос старческой дрожи: — Весной во всем слишком много жизни. Летом все растет и крепнет, так просто не уйдет. А вот осенью… — Он оглянулся на желтеющие деревья. — Осень — самое время. Все устает и готово умереть.
Вернувшись, Коут послал Баста досыпать, а сам вяло занялся отложенными вчера из-за гостей мелкими делами. Клиентов не было. Когда наконец пришел вечер, Коут зажег лампы и принялся без всякого интереса листать книгу.
Осень считалась самым горячим сезоном, но в последнее время путешественников становилось все меньше и меньше.
В Коуте зрела мрачная уверенность, что зима будет долгой.
Он впервые рано закрыл трактир. Не стал подметать: пол в этом не нуждался; не помыл столы и стойку: им не с чего было испачкаться, — лишь протер бутылку-другую и, заперев дверь, отправился спать.
И никто не заметил разницы — один только Баст, наблюдая за хозяином, тревожился и ждал.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
НА ПОЛДОРОГЕ В НЬЮАРР
Хронист шел не быстро.
Вчера он прихрамывал, но сегодня на ногах и вовсе не остаюсь живого места, так что хромота не спасала. Он искал лошадь в Аббатсфорде и Рэннише, предлагая немыслимые деньги за полудохлых кляч. Но в таких городишках не бывает лишних лошадей, а уж когда на носу уборка урожая…
Несмотря на тяжелый дневной переход, Хронист продолжал путь, даже когда спустилась ночь и изрытая телегами дорога превратилась в еле видимую стезю преткновений и спотыканий.