— Нет, что ты. Пока ты жива, оно будет цвести. Только не советую снимать, не важно, плаваешь в реке или копаешься в огороде.
Да я вообще не уверена, что оно снимается! Зато сидит невероятно удобно. Вообще забываешь, что на пальце что-то есть.
Лари не выдержал моего безмятежного вида и выставил из кабинета. Просидел там всю ночь и весь следующий день, изредка пуская к себе Карасая с подносом. После того, как дворецкий задержался там на пару часов, он стал как-то странно на меня коситься. Да что я, невиданный зверь какой, что ли?!
Для меня же это приключение прошло почти бесследно — под «почти» я понимаю подарок Владыки и новые впечатления.
Спала я отлично, а после завтрака сидела в библиотеке и рассказывала о своих похождениях Арике. Она отреагировала на это спокойнее своего брата. Окинула меня задумчивым взглядом, а потом поинтересовалась, есть ли у меня подходящие платья для представления Роду. На мой озадаченный взгляд эльфийка фыркнула и заявила, что берет надо мной шефство.
На завтра вызовет швею, а сегодня займется моими манерами.
Меня немного покоробило её обращение, но спорить я не стала. Сама ведь понимаю, что опозорюсь за столом.
Оказалось, опозорюсь я не за столом, а намного раньше, едва переступив порог. Вернее, переступая его. Надо одной рукой придерживаться юбки, замысловато их скомкав, чтобы не вытирали пыль. Вторая рука должна быть занята дамской сумочкой, зонтиком или придерживать шляпку. Арика нацепила прямо поверх джинс, в которых я ходила почти постоянно — благо всегда как только что из магазина или чистки! — одну из своих юбок, и я старательно топтала ковер, тренируясь в приседаниях (то есть поклонах и реверансах).
Эльфа не оставляла без едких комментариев ни одно моё движение, заставляя меня рычать и огрызаться в ответ. За зарядку мстит, не пойму?
А потом меня учили присаживаться на стул, правильно держать руки, когда сижу или отвечаю (говорить, пока более старшие по положению не спросят, нельзя), не хмурить лицо, не улыбаться как блаженная, не скалить зубы, не смотреть с вызовом.
В общем, я сбежала, завывая и едва не плача. Даже Мамыкин, и тот потешался, глядя на мои потуги. В своей комнате я скинула юбку, вдоволь на обнималась с Малышом, сидя на ковре, заплела косу, стоя перед зеркалом, и задумчиво покосилась на небрежно закинутую в кресло юбку.
Когда Карасай пришел звать меня на поздний обед, то застал меня семенившей через комнату с книгой на голове.
