Дик то и дело бросал на меня заинтересованные взгляды, постоянно оказывался рядом. Часто тянулся к тем же блюдам, что и я, и наши руки соприкасались. Эль и Лари понятливо переглядывались и хмыкали. В итоге, плюнув на все условности, я подобралась поближе к Дику и села, облокотившись на него. Ну а что? Ему этого хочется, мне этого хочется, все всё понимают. К чему скрываться и мучать друг друга? Конечно, это не отменяет возможности того, что завтра я начну жалеть, сомневаться и прятаться от него по углам. Но это ведь будет завтра, не так ли?
Дик, не веря своему счастью, поражено замер истуканом.
Когда через минуту он понял, что я не шучу, осторожно, словно боясь спугнуть видение, приобнял меня за плечи. Приятно, однако, когда к тебе относятся, как к ценному сокровищу! Так мы и сидели. Обед плавно перетек в ужин, и Дик осмелел настолько, что стал целовать мне ручки. Покрыл поцелуями тыльную сторону рук, стал целовать пальчики, потом ладони. Ммр, приятно!"
"Лари учил нас замысловатой эльфийской песне.
Конечно, в оригинале никто из нас, кроме Эля, исполнить не смог бы, поэтому учили переводную версию. Всё равно звучало очень красиво, про любовь, закаты и рассветы. Эль рассказывал про водопад и единорогов где-то далеко, в нетронутых диких лесах. Лари и Дик удивились, что единороги, оказывается, еще не вымерли. И Эль пообещал как-нибудь отвести нас всех туда, полюбоваться красотой природы.
В какой-то момент я почувствовала себя пьяной. И ведь пила только морс да воду! Может, морс забродил, или просто заразилась общим настроением? В тот момент мне не хотелось об этом думать.
Любая мелочь стала казаться ужасно забавной. Лари и Дик тоже покатывались со смеху, смешно хрюкали и гоготали, изображая животных. Потом Дик стал рассказывать про какой-то билль о правах, и это тоже было ужасно смешно. Только Эль хмурился всё больше, и я стала кидаться в него салфетками. Не попав ни разу, ужасно расстроилась и собралась разреветься. Парней это почему-то тоже развеселило.
— Эль, ты бяка! — выдала я заплетающимся языком.
— Ты меня не любишь. Никто не любит! Нет, стой, не смей подходить, противный! Не трогай меня! Не хочу! Хочу Малыша! — окончательно разревелась я.
Эль, странно глядя на нашу компанию, бросил попытки меня вразумить. Отошел на несколько шагов, р-раз, и на его месте стоит Малыш и тихонько поскуливает. И взгляд такой жалобно-тревожный. Это меня растрогало.
— Малыш! Ты такой хороший! Иди, я тебя пожалею!
Парни продолжали смеяться.
