Следом уже я ойкнула, получив увесистый подзатыльник. Развернулась и еле увернулась от нового, на этот раз уже от Лалиэн, а не от Ривена. Дайрос и Аркарион стояли чуть поодаль. Судя по выражениям лиц, ждали своей очереди, чтобы отчитать.
– Не могу поверить, что ты пыталась уплыть без нас, – Лалиэн уперла руки в бока, сердито насупившись.
Я рассмеялась, счастливо и свободно. Впереди множество испытаний и неизвестность дороги. Этот путь я начинала в одиночестве. Он был полон опасностей и тревог. Но позволил мне вновь обрести родных и найти верных друзей.
Уверена, они поддержат, помогут и направят, если я ошибусь. И я сделаю все, чтобы не подвести их, чтобы уберечь этот мир от зла Безликого или от самой себя, если все же проиграю.
/Предатель/
Скрежет несмазанных петель разнесся по пустым коридорам подвалов. Следом донеслось и лязганье ключей, висящих на поясе охранника. Кириан выпрямился на узкой скамье с набитым соломой тюфяком. Нижнее окошко двери отъехало в сторону, пропуская в погруженную во мрак камеру тонкие лучи неровного света, испускаемого факелом.
Показалось даже, что стало теплее, легче. Стражник поставил на полку под окошком миску и кружку.
Кириан рванул вперед, успев удержать кружку раньше, чем она рухнула на пол из-за чересчур сильного толчка стражника. За дверью раздалось презрительное хмыканье, после чего стражник смачно сплюнул, ударив ногой по двери, отчего покачнулась и миска. Кириан удержал и ее, зашипев от боли в вывихнутой руке. Но это не так страшно.
Пока что единственный допрос прошел относительно мягко. Палач даже не прибегал к многочисленным инструментам пыток. Временно, конечно. В город прибыл Совет полисов и допрос пленного откладывался на неопределенный срок, пока решалась судьба Хранительницы.
Кириан вовсе не считал это благом. Ожидание выматывало. Тишина камеры давила, отчего в голове роилось слишком много странных мыслей. Чаще всего о Лалиэн. Временами он тосковал по ней, но все чаще обвинял себя за глупость, а ее… за чистоту и красоту, которые пленили, опутав мысли любовным дурманом.
Глупо. Виноват только он сам, забыв о своем народе в угоду чувствам.
Итогом его ошибок стал плен и провал миссии. Лучше бы он поддался порыву и убил Хранительницу, пока была возможность. Возможностей появлялось даже слишком много. Сколько раз он поглядывал на спящую Александру. Но Сайтар считал, что Хранительница нужна живой, что Исааз быстрее возродится в ее теле.
