«Конечно же, несколько минут промедления ничего не изменят», – подумал Келмит.
– Так вы предполагаете, что воины Маклорина двинутся на Англию?
– Я не предполагаю, – возразил священник, – а не сомневаюсь, но до сознания вашего барона или кого угодно другого из вас это не дойдет, пока они не почувствуют кинжал Макбейна у себя в глотке. Только будет уже слишком поздно.
Управитель покачал головой:
– Солдаты барона Рольфа перестреляют их раньше, чем они доберутся до подъемного моста.
– У солдат не будет такой возможности, – убежденно заявил Маккечни.
– Разве этот вояка – невидимка?
– Думаю, что он может им стать. Я и впрямь никогда не встречал такого, как он. У вас кровь застыла бы в жилах, расскажи я что-нибудь из того, что слышал о Макбейне, но я лишь ограничусь предупреждением, что не стоит призывать его гнев на ваши башни.
– Сейчас это уже не имеет значения, отец мой, – прошептал Келмит ослабевшим голосом.
– О, значит, все в порядке? – усмехнулся священник.
– Но я собираюсь дождаться вашего барона, сколько бы ни пришлось ждать. Дело слишком серьезно, чтобы проявлять нетерпение.
Отец Маккечни остановился, пытаясь вновь обрести самообладание. Ему было известно, что судьба Маклорина не волнует управителя, но стоило ему начать объясняться, как гнев, тщательно загоняемый вглубь, прорвался наружу, и не в его власти было скрыть ярость, прозвучавшую в голосе, однако теперь он переменил тему, принуждая себя говорить спокойно и сдержанно:
– Хоть вы, Келмит, старый пес и греховодник, но при этом честнейший человек, когда речь идет об исполнении долга.
Господь вспомнит об этом в Судный день. Какую услугу я могу вам оказать, коль не нужен для исповеди?
– Я прошу вас помочь мне переговорить с леди Джоанной, отец мой. Пришло известие от короля Джона…
– Ну-ну? – поторопил его Маккечни, когда управитель замялся на полуслове.
– Барон Рольф умер.
– Боже всевышний! Что вы такое несете?
– Это правда, отец мой.
У Маккечни перехватило дыхание, он поспешно перекрестился и, склонив голову и сложив руки, зашептал молитву об упокоении души барона.
Ветер бил его по ногам полами рясы, но Маккечни был слишком погружен в молитву, чтобы обращать на это внимание. Келмит перевел взгляд на небо. Черные набухшие тучи гнал завывающий ветер, и жуткий, зловещий звук приближающейся бури был под стать событиям.
