Макбейн не обратил на ее слова никакого внимания и, отбросив ее руку подальше от своего лица, повернулся к Николасу:
– А теперь попрощайтесь с ней! Вы никогда больше ее не увидите."
"– Нет! – выкрикнула Джоанна, вырвалась из рук мужа и кинулась в объятия брата. – Ты сказал мне неправду: никакой он не добрый. Он черствый и жестокий. Даже представить не могу, что больше никогда не увижу тебя. Я не вынесу этого. Я люблю тебя. Ты оберегал меня, как никто. Ты веришь в меня. Николас, пожалуйста, забери меня домой. Я не хочу здесь оставаться.
– Вздор, Джоанна. Все будет хорошо. У Макбейна есть веская причина отправить нас поскорее обратно. Учись доверять мужу.
Николас говорил с сестрой, но не отрывал взгляда от Макбейна.
– Но почему он против твоих визитов сюда?
Николас покачал головой, и она поняла, что он не скажет.
– Что передать от тебя матушке? Я увижу ее в следующем месяце.
– Я поеду вместе с тобой!
Улыбка брата была исполнена нежности, но голос оставался тверд:
– Но ты замужем, Джоанна. Здесь твой дом.
Твой долг – оставаться с мужем.
Поскольку она никак не могла оторваться от брата, тот поцеловал ее в лоб, осторожно разжал руки и слегка подтолкнул ее к мужу.
– Не обижайте ее, Макбейн, или, клянусь всеми святыми, я вернусь и убью вас.
– Мы с вами пришли к пониманию. Я привык держать слово, барон, – отозвался Макбейн.
– Так же как и я, милорд.
Мужчины кивнули друг другу. Джоанна смотрела на брата, и по лицу ее текли слезы. Его конь был уже оседлан и готов отправиться в путь.
Николас вскочил на него и, ни разу не обернувшись, галопом поскакал вниз.
Когда он исчез из виду, Джоанна огляделась. Она стояла одна на пронизывающем ветру, такая же опустошенная и одинокая, как и местность вокруг, и пока солнце не исчезло за горизонтом, не тронулась с места.
Потом, замерзшая, потирая ледяные руки, она медленно направилась обратно во двор, по дороге не встретив ни одного шотландца, или так ей казалось. Потом она вдруг увидела мужа: тот стоял, прислонившись к дверям башни, и наблюдал за ней.
Джоанна отерла слезы, распрямила плечи и поспешила вперед. Торопливо взбираясь по ступенькам, она мечтала лишь об одном, хотя, возможно, это выглядело по-детски: без обиняков, прямо высказать ему, как он ей противен.
Только сделать это ей не удалось. Как только она приблизилась, Макбейн обхватил ее могучими руками и крепко прижал к себе, стараясь утешить, и это ее смутило. Он был единственной причиной ее огорчения и вот теперь старался утешить.
