Вопрос только в том, чьи они: Священной Пары или Зурара? А может, там покоится какая-то из частей тела Ахадэриана? Хотя последнее сомнительно просто потому, что его личные чертоги – Колыбель. И для части тела (пусть и бога!) целого города как-то многовато. Все же больше похоже на место заточения Зурара…
Но зачем туда Виктрану? И как он узнал, что именно там стоит начинать поиск? Я бы вот к родовым алтарям аргерцогов пригляделась…
– Я не спрашивал разрешения. Значит, пойти можем только мы с тобой.
Я не в счет. Это и так понятно.
Один из нас должен находиться в Колыбели.
– Ваша светлость, вы уверены, что там сокрыта одна из частей бога? – негромко спросил Ксандер.
Интересно, а Люси когда успела полностью просветить своего все еще суженого (чтоб ей, поганке, икалось... Когда я ее замуж-то сбуду?) о том, что нам необходимо возродить бога?
Впрочем, я доверяла ей. Рассказала – значит, была убеждена и в том, что я допущу Ксандера в ближний круг, и в том, что он не подведет и не предаст меня.
– Уверен, что одна из значимых частей.
Я невольно задумалась. Разве есть незначимые? Руки и ноги ведь полностью отчекрыжили… Мизинец на ноге разве ненужный...
Когда-то, помнится, мой сынок очень смеялся, узнав, что этот палец является рудиментом, то бишь, современному человеку ни к чему. Как те же зубы мудрости, волосы на теле, что раньше были призваны поддерживать терморегуляцию… Ушные мышцы... Это, кстати, и меня когда-то веселило. Я пару таких людей знавала, что ушами шевелили так, словно пальцами рук.
К слову, бога ведь пополам разрезали.
.. Я воспроизвела в памяти ту самую земляную гору… Голова и туловище по пояс… Могла ли в том городе быть нижняя половина тела бога? Впрочем, это бы нам очень сильно повезло, в чем лично я сомневалась. Хотя уже ни в чем не была уверена.
Мне казалось, мы мировую обстановку с союзниками обсуждать будем, да делегировать некоторые полномочия, а не сразу быка за рога… Опять же, одно другому не мешает.
– И когда ты планируешь туда отправиться? – тихо спросил король Абхарты.
"
"Я усмехнулась. Явно же переживал и о том, что с Лагодой ничего не решено, и о дочери, которая может осиротеть, если они с Виктраном не справятся… Впрочем, это будет еще одним сильнейшим стимулом не умирать, потому что родители в первую очередь не о себе думают и своей жизни как таковой, а о своих детях, которых только они крепко любить будут, никто чужой так не полюбит и беречь не станет. Самое страшное для любой матери и отца – оставить своих детей сиротами.
