Так повезло, что подыхал в муках, и неоднократно. Невероятное везение!
И как тут не браниться?
– Я всего раз смог ему помочь и снять воздействие отца, когда понял, зачем его в Нармад отправляют. Ревность моментально улетучилась… И то повезло, потому что период маленький прошел…
– Погоди, разве Виктран с ним встречался? Амадео…
– С ним встречались все. И даже ты. Аргерцог обладает удивительным чутьем, и ему удавалось держать сына подальше от столицы и в целом от королевства, но даже он не всемогущ. Ты правда так и не поняла, кто мой отец? Я думал, раз ты не спрашиваешь, значит, уже знаешь.
Я промолчала. То, что лицо высокопоставленное – точно. Но на этом, уж извините, все. Если уж Виктран не сумел вычислить, то мне, попавшей сюда чуть больше года назад и, как выяснилось, с подтертой памятью изначальной владелицы тела, и подавно не удастся.
– Что в столице такое же зна́чимое, как дворец? Извини, прямо сказать не могу – запрет.
– Молчи уж, – буркнула я, припечатывая ладонь к спине Рэнди и вкачивая в него энергию.
"
"Даже высказанного намека оказалось достаточно для активации печати.
Не сразу, но угомонить ее все-таки вышло. Хотя менталист по итогу стал выглядеть еще хуже, чем после наших перемещений по королевству. Вот и подлатала, называется, в Источнике. Тьфу!
– Все тайное всегда становится явным. Рано или поздно, так или иначе. Поэтому держи рот на замке, если действительно решил изменить собственную судьбу.
– Никто не оставит менталиста в живых, – усмехнулся Рэндар. – Моя цена не изменилась, я все еще хочу помилования для Ее высочества.
Я закатила глаза. Нет, и что он в ней нашел? Опять же, кто сказал, что менталисты так уж плохи? Нет ни одного магического дара, который бы изначально трактовался только как вредоносный. Любой дар можно обратить против человеческой жизни. В обратную сторону это тоже работает. У того же Аджая далеко не ромашки в арсенале… А все равно научился пользоваться магией так, чтобы приносить пользу!
– Я виноват перед ней не меньше, чем мой отец, а то и больше.
Тем, кто уговорил ее предать семью, был я. И первая печать – результат моих действий.
Я на некоторое время зависла, подсчитывая возраст великого уговаривателя, и хмыкнула. Сам был подростком… – Если ты о том, что она согласилась отдать новорожденного брата... Рэндар, это же очень удобно – обвинить во всех своих поступках других людей. У нее был выбор. Да, она ничего не могла противопоставить взрослым, но и сопротивляться не пробовала.
