— Благодаря этому союзу, — еще громче провозгласил маркиз, — и как символ наших общих высоких устремлений, станет возможным еще один великий проект! Я с огромной радостью сообщаю вам, что не позже чем через два года в Пьетра-д’Альба придет электричество!
В других обстоятельствах меня, возможно, позабавил бы контраст между слугами, которые слушали разинув рты, и гостями, которые встретили объявление вежливыми хлопками. Они в большинстве своем были жителями крупных городов, а для таких людей выключатель уже не казался чудом.
Они не понимали, как невероятно сложно технически подключить такую отдаленную местность, как наша, — скорее всего, потому что по сути ничего не понимали в электричестве.
— Бог хранил и приумножал богатства наших семейств, дабы и мы отдавали взамен, — подытожил маркиз. — Чтобы мы освещали путь, и не только метафорически, всем тем, кто вверен нашей опеке…
— Еще немного, и отец возомнит себя Богом, — прошептал мне Франческо и подмигнул.
— Итак, через два года в этих самых садах загорится первый уличный светильник.
А пока пейте, танцуйте и веселитесь в честь нашей дочери Виолы и юного Эрнста! Сегодня вечером прославленная семья Руджери дарит вам фейерверк.
Я вышел в сад и сел на скамейку. Из гостиной доносились чуть приглушенные звуки оркестра, всплески вальса."
"Скотская, тошнотворная балаганная музыка с дунайских берегов звучала в честь семьи, упакованной в твид. Значение союза с ними совершенно не поддавалось моему разумению. Но одно было ясно: Виола не пойдет учиться в университет.
Не будет летать. Или ходить слушать мертвых. Не будет держать меня на плаву, толкать вперед, все дальше, к тем уже близким берегам, где нас с ней встретят и будут чествовать, как королей. Я уже шел ко дну.
Ночь опустилась на плато, тьма легла на стены поместья. Я никогда не был так близко от комнаты Виолы, за исключением того дня, когда туда шлепнулся. Ее окно возвышалось тремя этажами выше, черное и пустое.
— Простите, падре, — сказал я, когда мимо меня снова прошел Франческо.
— Вы не видели Виолу?
— Я еще не падре, я всего лишь семинарист. И нет, я с тех пор не видел сестру. — Он жестом подозвал управляющего: — Сильвио, вы видели синьориту Орсини?
— Нет, сударь. Полагаю, что она с вашими родителями.
Я прочесывал гостиные, твердо решив поговорить с ней начистоту, когда окна содрогнулись от взрыва. Наступила испуганная тишина, а потом, когда в небе распустился первый огненный цветок, раздался восторженный гул. Начался фейерверк.
