Разве что пройти к водоему по тропе через лес: тропа принадлежала Орсини. Единственным решением было бы качать воду из озера и доставлять по трубопроводу вдоль этой тропы, то есть совершенно обходным путем. Однажды Виола объяснила мне, что это «технически осуществимо, но с экономической точки зрения — глупость». Обслуживание насоса, его электропитание, крутизна склона делали операцию слишком сложной. Поэтому Орсини орошали свои сады, используя расположенные на их земле выходы чудесного источника и резервуары для сбора дождевой воды.
Глупее всего было то, что семейство Гамбале, цветоводы из соседней долины, не нуждались в озере в принципе. Поля вокруг озера они даже не возделывали, а держали, просто чтобы злить этих Орсини. Последние, лишь бы не потерять лицо, в ответ устраивали ежегодное купание: на него вся деревня шествовала по тропе через лес. В такой день приспешники Гамбале с винтовками патрулировали окрестности, чтобы убедиться, что никто не посягает на их поля и жители деревни держатся в пределах десятиметровой полосы берега.
Еще большее количество служащих Орсини, также вооруженных, следили за приспешниками Гамбале. Такая традиция установилась всего двадцать лет назад. Каким-то чудом дело обходилось без стычек.
Засушливое лето 1918 года разбередило рану. Родники из источника Орсини иссякли, и, несмотря на бесконечные переговоры, обе стороны не смогли прийти к соглашению. Раз уж мир воевал, то и тут вражда считалась хорошим тоном.
Гамбале поклялись, что, пока они живы, ни одна капля воды Орсини не пересечет их землю. Если ветер станет приносить им влагу с озера, они посадят живую преграду из кипарисов. В отместку Орсини подговорили знатные семейства региона и объявили, что любой, кто купит цветы у Гамбале на больших рынках Генуи и Савоны, потеряет заказы у знати. Цветы гнили в сараях, апельсиновые деревья сохли на корню. Зато обе стороны не ударили лицом в грязь. А пятнадцатого сентября люди смеялись, ныряли, плескались и потихоньку тискали друг друга под водой.
Когда мы пришли, семья Орсини уже была на месте почти в полном составе. Естественно, Орсини не купались. Они благосклонно взирали на происходящее, изредка рассылая вокруг знаки приязни или немилости. Виола в узком платье бирюзового цвета держалась чуть в стороне и явно дулась. К тому времени я научился ее понимать: видимо, она не сказала мне о купании, потому что стыдилась.
