Вон — плетью висела и почти не шевелилась несмотря на все его потуги.
Иван молча подошел и помог ему сесть.
— А… это ты… утопленник. — произнес этот мужчина, разглядев Ивана… ну, то есть, Неждана.
— Слухи о моей смерти несколько преувеличены, — возразил тот, вызвав у раненого сначала ступор, а потом смех вперемежку с воплями. Все-таки ржать с такой раной на ребрах не лучшая идея. А уж головой трясти после сотрясения и подавно. Так что мужчина вновь потерял сознание, отключившись. Причем снова, судя по всему, наглухо.
Вон — вырубило, хоть ногами пинай.
Бросать бедолагу вот так было как-то по-свински. Поэтому Иван его затащил в полуземлянку и уложил на солому. Ну и сам лег рядом, погрузившись в грезы.
Да, где-то на краю сознания жужжал комарик сомнений. Дескать, все слишком странно. Но он от него отмахивался не глядя. Решительно изгоняя из головы и прочие нервические вещи. Решив, что история упрямая штука и так просто ее с колеи не свернешь… наверное…
Иван наслаждался моментом, переполняясь эмоциями и впечатлениями.
Ведь получалось, что они теперь в лаборатории могут брать тела под свой контроль. Точек входа за столько лет экспериментов накопилось множество: от каких-то неандертальцев до XIX века. Что, впрочем, не мешало открывать их и дальше, в том числе и в самом ближайшем прошлом. Давая не только возможности для военно-политических и экономических операций, но и широчайшее поле для научных исследований. Ведь теперь появлялась возможность пообщаться с Рюриком.
Тем самым. Легендарным. Ну или поприсутствовать во время крещения Руси…
Все эти мысли роем кружились в голове Ивана.
Тревожили и будоражили его, не давая заснуть. А он с нетерпением ждал отключения по таймеру. Даже не догадываясь о том, что ни лаборатории, ни его самого не стало уже в первые секунды подключения…
[1] Точная датировка главному герою не известна. Пока.
[2] Здесь и далее будут применяться преимущественно адаптированные формы имен и слов, чтобы читатель не ломал себе голову.
В варианте для II века, то есть, в эпоху до первой палатализации (а их к X-XI веку прошло аж три штуки), когда [г] еще не перешло в [ж'], а редуцированные не пали — это имя выглядело бы вот так: Нэгьданъ, где «ь» сверхкраткое [э], а «ъ» — сверхкраткое [о]. Попробуйте это произнести.
[3] Формально антисептики можно было найти, природные, но понимания септики-антисептики до второй половины XIX века отсутствовало как категория.
