Минуты и минуты. И не факт, что вообще что-то получился.
Лук он даже не рассматривал.
Тоже хранится со снятой тетивой, а бьет слабее атлатля.
Над ядами задумывался. Но он не сильно в них разбирался. Да и мудрить что-то со сложной химией он не собирался. Не время. Да и без доброго оснащения можно самому сдохнуть, притом быстро.
Мелькали и иные идеи. Весьма многочисленные. Пока, наконец, он не остановился на варианте старого-доброго тяжелого пилума. Он решил взять прямую трубчатую кость менее чем в мизинец толщиной.
Обрезать ее. Выровнять. С дальнего торца вставить острый и твердый маленький кремневый наконечник. А ближний загнать в древко с «пирамидкой».
Получая на выходе лютый эрзац.
Но даже такой имел все шансы войти в тушу крупного животного минимум на длину костяной спицы. Что немало…"
"Над оптимизацией метания камней он тоже работал. Сделал разъемную деревянную форму и прессовал в ней из глины пули. Да, они были заметно хуже каменных из-за меньшей удельной массы и прочности. Но их форма и масса так не гуляли, как с дикими камнями.
Из-за чего, как показала практика, резко возросла точность и предсказуемость бросков.
Неждан делал запасы дротиков и пуль.
Практиковался.
Много. Ежедневно порядка часа, а порой и больше, работая по мягким «таблеткам» мишеней, скрученных из жгутов травы. И Вернидуба к тому приобщал. Чтобы тоже приловчился. Вдвоем-то накидывать в случае чего куда сподручнее.
Заодно дорабатывая оснастку и «сбрую». Если поначалу колчан с дротиками и сума с пулями надевались отдельно, то теперь он их увязал в этакую портупею.
Собрав ее на базе рамки от поняги.
Подошел.
Накинул лямки «сбруи» плетеные из лыка. Словно рюкзак.
Застегнул спереди на пузе петлю, пропихнув в нее деревянный «бочонок» пуговицы. И готово. Можно бегать-прыгать — ничего не выпадет…
Вечерело.
Завершив дела и поужинав, с максимально беспечным видом, Неждан и Вернидуб отправились в свое жилище. Вроде как спать. Но в течение дня они складывали корзинки и прочее под навесом со стороны леса. Да так, что оттуда оказалось совершенно невозможно разглядеть — открыта дверь или нет.
Спрятались в полуземлянке.
Развели там огонь. Слабенький. Просто чтобы разогнать сырость. Ну и подсветить помещение. Немного совсем.
Выждали, когда совсем станет темно.
И, осторожно открывая дверь, выбрались наружу. Во всеоружии. А чтобы свет из жилища не прорывался, они загодя повесили циновку, плетенную из рогоза. Отчего дальние кусты, что находились напротив двери, никак не осветились.
