Кланы, сиречь большие рода, в племена еще не сбились.
Точнее, не совсем так.
Каждый большой род дружил и постоянно обменивался невестами с группой других. Как правило, соседями. Так что какие-то связи имелись и довольно тесные. Однако шагнуть дальше и объединить, например, всех медведей в единое племя никто не мог. А их с дюжину наблюдалось по округе. Еще были волки, олени и так далее. Тотемизм и анимизм процветали пышно и буйно, вполне в канве как общих индоевропейских, так и варварских европейских традиций.
Так вот, изредка несколько больших родов могли провести общую встречу старейшин, если какая острая нужда возникала. Но и только…
Эти воины, которых встретил Неждан, представляли собой типичный «первобытный клуб». Профессиональный. Один из многих. Что формировало еще один пласт организации общества, выплескиваясь далеко за пределы клана.
Еще более глобальной маркировкой выступал язык, что и не удивительно. Хотя слово «славянин» не стало еще этнонимом, означая просто человека, речь которого удавалось разобрать.
Что формировало вполне традиционную «луковицу признания», состоящей из языка, веры, а также отнесенности к «клубу», локации и роду…
— Вас так мало, — покачал парень головой на очередном повороте беседы. — А по следам тех похитителей идете. Справитесь?
— Посмотрим, — хмуро ответил Борята.
— Там двадцать три воина. Может и больше, но я видел только их.
— Двадцать три — это сколько?
Неждан показал раскрытую ладонь. Указал на пальцы и, пересчитав их, сказал:
— Это пять.
Еще раз столько же — десять. Еще раз — пятнадцать. Еще раз — двадцать. Ну и три сверху, — показал он эти пальцы второй рукой. — Считай, что вдвое больше вашего. Вооружены все копьями и дубинками.
— На стоянке можно напасть, ночью, — подал голос Жирята, который напоминал всей своей природой ртуть. Худощавый, жилистый, подвижный и практически никогда не находящийся в покое.
— Для начала посмотрим, кто это. — возразил Борята. — Если что Сусагу скажем. Пускай сам с ними разбирается.
— А кто такой Сусаг? — спросил Неждан.
Вопрос, видимо, был плохой. Вон все скривились и помрачнели.
Но ответили.
И парень услышал много «лестного» про роксоланов[3][4], которые «крышевали» эти земли. То есть, собирали дань ежегодную, гарантируя взамен безопасность. Хотя во внутренние дела они не лезли, ибо им сие без интереса. У самих неспокойно. И такая история длилась уже лет сто или около того. Точнее Борята сказать не мог.
