Эта кровь закалит наших и укрепит веру в себя.
Вернидуб пожевал губы.
Молча.
Хмуро глядя куда-то перед собой.
— Тебе что-то не нравится? — спросил парень.
— Твоя жизнь очень ценна для всех нас. И я не хочу подвергать ее опасности.
— А что делать? — развел руками он. — Тот, кто бежит от войны — будет убит ударом в спину…
[1] Один из вариантов анекдота:
— О великий сенсей, ты научишь меня справляться темной ночью в подворотне с десятком громил, поджидающих меня там?
— Я научу тебя не шляться ночью по подворотням.
Эпилог
167, апрель, 2
— Гости у нас. — очень жизнерадостно произнес Вернидуб и махнул рукой в сторону реки.
Неждан туда глянул и едва заметно вздрогнул.
Там из-за излучины выходила лодка за лодкой. В основном мелкие долбленки, которых он окрестил пирогами. Но и несколько крупных можно было разглядеть.
Совокупно — целая толпа шла.
Где-то в глубине его личности потеряла сознание жаба. Квакнула так истошно и рухнула, подергивая ножкой. Видимо, от ее конвульсий он сам и вздрогнул.
Запасы, конечно, они с Вернидубом старательно стали возобновлять после того визита. И довольно много смогли заготовить той же сушеной рыбы. Но эта толпа очень быстро все сожрет. Слишком уж она выглядела значительно.
Впрочем, думки думать он не стал, как и рефлексировать. Плюнул с некоторым раздражением и пошел облачаться. Гостей надо было встретить красивым. Во всяком случае, этих…
Минут через пятнадцать первая и самая крупная пирога привалила к мостку. А его все ж таки удалось соорудить в полном объеме.
Двое молодых мужчин выскочило на настил.
Притянуло за веревки лодку, давая спокойно выйти остальным. После чего ее оттащили в сторону. И стали помогать остальным.
Неждан же к тому времени уже стоял чуть в стороне не небольшом возвышении и молчаливо наблюдал за этим действом. Во всеоружии, так сказать. Как такой чуть пафосный «статуй».
На ногах у него были вполне обычные для местных штаны, которые в районе колен переходили в обмотки, потом в портянки и далее в кломпы — деревянные башмаки.
Сверху — длинная рубаха. Поверх которой — стеганая куртка с накладными карманы, длинными руками и стоячим воротником. Далее худ. Все-таки ветер еще был неприятным и шею он берег от продувания. Даже в такие моменты. Поверх всего этого добра на плечах у него покоился плащ из медвежьей шкуры, что в глазах местных имело особое значение и немалый сакральный смысл.
Не каждый мог себе такое позволить. Ой, не каждый.
Но это ладно.
