Неждан же не придумал ничего лучше, чем уперев под правую ногу копье, выставить его наконечником на медведя. Метя чуть ниже пасти. Тот ведь, хоть и атаковал не вставая, все одно находился выше. Где-то на полметра. Из-за утопленного пола полуземлянки. Вот парень и рассчитывал принять атакующего как мохнатый шашлычок.
Рывок.
Удар.
И дикий рев, огласил окрестность.
Копье все же скользнуло под пасть и впилось в основании шеи. Под хорошим таким углом, вынырнув между лопаток. Благо, что массивный и мощный железный наконечник достаточно легко рассекал плоть и проскальзывал мимо костей.
Медведя это, впрочем, не остановило.
Он заорал.
Замешкался.
Попытался отмахнуться от древка, причиняя себе каждым движением лишь новую порцию боли. Пару раз дернулся вперед, упираясь концом древка и проталкивая дальше копье. Что причиняло ему еще боль, и немалую, ведь давление шло не вдоль копья, а вбок. Отчего казалось, что древко не столько проталкивалось, сколько выворачивалось. И, наконец, хрупнув, оно сломалось.
А медведь таки полез уже в довольно узкую дверь полуземлянки.
Раз.
И двуручный топор, который подхватил отступивший Неждан, обрушился ему на шею. Исхудавшую после спячки.
Он метил в мясную часть. Бок. Чтобы рассечь его, а вместе с ним и артерию. Но не попал, зарядив по позвоночнику.
Тоже ничего вышло.
Удар. И сразу попытка вдарить еще разок.
Его немного заклинило в позвонках, однако, парень дернул с такой силой, что аж отлетел назад и ударился о стену. Но лишь для того, чтобы вновь ринуться на зверя со вторым замахом, метя туда же, куда уже ударил.
Видимо, топор достиг все ж таки нервных окончаний позвоночного столба, и медведь утратил управление телом. По инерции еще сделав пару шагов. А потом безвольно осев на плахи.
И тут по нему пришелся новый удар.
И опять с полной выкладкой.
Но рядом, ибо промахнулся.
Выдернуть топор сходу не получилось. Его крепко заклинило позвонками, которые он таки сумел перебить. И, уйдя в них по обух, застрять.
Дернул еще.
Никак.
Отошел назад.
Схватил большой нож, сделанный им самим в философии длинного сакса. Такого узкого, с массивным обухом. К такой форме боевые ножи варварской Европы придут только в V-VI веках, не раньше. А у него уже вот — есть. И он отлично подходил для того, чтобы среди прочего добивать животных.
Несколько секунд Неждан колебался, собираясь с духом. Все ж соваться по лапы медведя не хотелось. А тот все еще скреб. И кто знает, что сделает при сближении.
