Наши расы давно уже в ссоре, но явно никто не обидит ни торговца, ни зельевара, ни кого-то другого. Выгода от торговли превыше обид.
— Я что-то не понял, а почему они изнутри тоже сине-зеленые? — спросил меня Анджей, вырвав из раздумий.
— Должно быть, это особый сорт. Как у сыра. Он тоже был зелёным местами. Благородные люди любят особый изыск в еде. Я прав, господин Александр?
— Зови меня Сашей, к чему нам эти реверансы?
— Я не делал реверанса, ведь я мужчина, — странный он все же, ведьмин бывший муж. И отголосков брачной связи я между ними не чувствую.
Саша приподнял двумя пальцами выпотрошенную тушку куры, тщательно обнюхал ее, провёл ножом.
— Не воняет, значит, съедобная. У нас тоже раньше продавались синие «птицы счастья». Повезет, так удавалось купить.
— Вы вкушали такую редкость? — опешил бастард.
— Ну да, редкость. Три часа в очереди и по одной штуке в руки их отпускали. Синяя «птица счастья» с остатками перьев. Потом ещё над газом мать их опаливала. Вонища стояла! Мы тогда с отцом жили.
Мать утром ставила куру вариться, если повезет, так к ужину дойдет. Суповая же, жёсткая, что подошва сапога. Как вспомню, брр. А эти ничего, хорошо откормленные. Жарить будем? Я видел, там есть камин. Может, на вертеле?"
"— Возможно, — задумчиво протянул я. Анестейшу отравить ни в коем случае нельзя. Сыр и прочие сомнительные деликатесы я испытал на Лео. Вреда они ему не причинили. Бастард воротит нос от сомнительных птиц, новоявленный эльф нянчит младенца. Выходит, рискнуть придется Сашей.
Он не самый бесполезный из всех нас, конечно. Пожалуй, я даже буду скучать, если издохнет. Ну, сожалеть, так уж точно. Но не хозяйкой же рисковать? Решительно я вынул из таза синюю куру. Пакость какая!
— Я изжарю вам несколько кусков грудки в знак благодарности и для снятия первой пробы деликатесного мяса.
— Не лень заморачиваться?
— Ну, что вы, Саша, ради вас — ничуть! Я только рад, — как же ее разрезать, чтоб не замарать синевато-зелёной шкурой лучшую доску? Ещё и этот стоит, не отходит.
Смотрит, чуть не облизывается. Попробуй, пойми богачей? Вся деликатесная еда дурная, на такую и в голодный год не позарится нормальный человек.
— Ради вас я возьму грушевое полено от камина, уверен, оно придаст особый аромат этой пище, — нашел я выход из положения. Саша, благо, ничего не заподозрил.
В гостином зале я почти столкнулся с Анестейшей. Ведьма вошла раскрасневшаяся после травяной купальни, глаза сияют, волосы стоят дыбом как пушинки одуванчика.
